Приняв душ и переодевшись в смокинг, Страйк раздумывал, идти ли ему до «Дорчестера» пешком, чтобы сжечь съеденные ранее картошку с рыбой, или взять такси, потому что нога все еще болела, и в конце концов решил выбрать компромиссный вариант: отправился пешком до Шафтсбери-авеню и оттуда вызвал такси.

Ночь была прохладной, яркая рождественская иллюминация Лондона и заполнившие в конце рабочей недели темные тротуары веселые гуляки резко контрастировали с настроением Страйка. Когда такси притормозило перед отелем «Дорчестер», который был украшен многочисленными зелеными ветками и тысячами мерцающих рубиновокрасных огней, он увидел Ким Кокран, одиноко стоявшую у ступенек в облегающем темно-красном платье с высоким воротом и длинными рукавами, сквозь которое были отчетливо видны ее соски. Было совершенно очевидно, что лифчик она не надела.

Он вышел из такси и расплатился с водителем, который, по понятным причинам, больше смотрел на Ким, чем на крупного мужчину со сломанным носом, который совал бумажную пятерку в протянутую ладонь.

— Добрый вечер, — сказал Страйк, подойдя к Ким.

— Ого, а ты неплохо принарядился, — улыбнулась Ким.

— Ты тоже, — из вежливости ответил Страйк.

Множество других мужчин в черных галстуках проходили через входную группу с двумя вращающимися дверями в отель в сопровождении густо накрашенных женщин в шелках и блестках. Когда Ким пошла вперед Страйка к одной из дверей, он увидел, что платье было с открытой спиной; оно открывало длинную полосу гладкой кожи и единственную родинку, расположенную чуть правее позвоночника.

— Там, наверху, есть местечко, где мы могли бы немного посидеть, — Ким указала на длинный вестибюль с мраморным полом. — И я разведала, где туалет, которым будут пользоваться женщины на мероприятии, так что я буду регулярно заходить туда на случай, если она о чем-нибудь проболтается. Боже, я бы не отказалась выпить. У меня были очень странные пара часов.

— Да? — спросил Страйк, когда они дошли до гостиной. — Что так?

— Прежде всего, вот что: мне позвонила Фара Наваби.

Страйк сразу заинтересовался. Фара Наваби была чрезвычайно привлекательной женщиной, хотя и не особо компетентным детективом, которую нанял его заклятый враг Митч Паттерсон.

— Чего она хотела?

— Нанять меня. Она открывает свое собственное агентство.

— Каким образом, черт возьми, она собирается это делать? Она установила тот чертов «жучок» по поручению Паттерсона. Она будет отбывать срок вместе с ним.

— Она уверена, что ее не посадят, — сказала Ким. — Ты не знаешь Фару так хорошо, как я. Эта женщина выкрутится из чего угодно. Боже, как же я хочу выпить.

— И что ты ей ответила? — спросил Страйк.

— Сказала ей обломаться, понятное дело. Меня все устраивает на нынешнем месте, и... О, вот и она, — добавила Ким вполголоса.

Страйк огляделся. Миссис З. направлялась к дверям банкетного зала в распахнутой шубе из искусственного меха, которая была на ней на Маунт-стрит, под ним виднелось фиолетовое платье до пола, расшитое блестками. Ее сопровождала блондинка в золотистом платье с корсетом, таком тесном, что Страйк подумал, не сместились ли ее внутренние органы.

— Пойду посмотрю, не говорят ли чего интересного около гардероба, — Ким встала и направилась вслед за женщинами.

— Я буду в баре, — сказал Страйк, поднимаясь на ноги: ему не следовало бы сидеть тут в одиночестве на глазах у миссис З. Конечно, они не смогут последовать за ней на званый ужин, но Страйк знал по опыту аналогичных случаев: если ты одет соответствующим образом и держишься с должной претенциозностью, на такие мероприятия очень легко попасть без приглашения, как только вся еда будет съедена.

После многих лет слежки за состоятельными людьми Страйк был знаком с планировкой большинства лондонских пятизвездочных отелей, поэтому в конце вестибюля повернул налево. Бар «Дорчестера» был оформлен в золотисто-зеленых тонах с элементами ар-деко и украшен рождественской листвой и гирляндами. Мужчина у двери сказал, что Страйку повезло, потому что они могут посадить его в самом баре. Заказав двойной виски, Страйк как раз доставал телефон, чтобы убить время, когда тот зазвонил у него в руке.

— Страйк.

— Алло, — произнес женский голос так громко, что Страйк вздрогнул и отвел трубку подальше от уха. — Я Джейд Сэмпл, — у нее был такой сильный акцент, что она произнесла свою фамилию как «Семпоу».

— Жена Найла. Вы написали мне на Фейсбуке.

— Ах, да, — сказал Страйк, — спасибо, что перезвонили...

— Откуда мне знать, что вы тот, за кого себя выдаете? Ее голос звучал так, словно она говорила с ним со дна колодца, и Страйк вспомнил Бижу Уоткинс, которая говорила так же громко.