Шрифт:
— С кем?
— Он раньше работал в клубе вашего отца. Судя по тому, как он описал Руперта, прийти незваным гостем на ту вечеринку было бы совершенно не в его характере.
— Но он это сделал, — сказал Валентин, — так что, похоже, у Алби, как его там, не очень-то отличается сообразительностью?
— Саша сказал, что Козима была в слезах. Неужели она так легко расплакалась посреди вечеринки только потому, что кто-то нагрубил ей?
— Ты пытаешься быть остроумной? — неожиданно агрессивно спросил Валентин и наклонился к ней.
— Я просто...
— Если ты или твой гребаный напарник приблизитесь к Козиме...
— Нам это не понадобится, если вы просто скажете мне...
— Ты слышала, что я тебе только что сказал?
— Почему вы согласились поговорить со мной? — спросила Робин, с напускным равнодушием. Когда он наклонился, она заметила у него в ноздрях легкий налет белого порошка — он принял кокаин либо в машине, либо непосредственно перед отъездом со «Свалки самого бога». — Люди обычно соглашаются на разговор, потому что хотят узнать то, что нам уже известно.
— Это то, чему тебя научил великий детектив? Примитивные психологические игры разума?
— Это не игры разума, я...
— Ты что, сидишь у Рокбезнога на его полутора коленях и впитываешь его мудрость?
— Колена два, один протез. Вы имели в виду его ноги. Но продолжайте.
— Вот именно такие вещи он и говорит, этот заносчивый маленький педант, который только и ищет случая, чтобы показать себя.
— Маленький — это уж точно не про него, — сказала Робин.
— Кому знать, как не тебе.
— Серьезно, вам так хочется поговорить о пенисах? — сказала Робин.
— Quod si non aliud potest, ruborem ferreo canis exprimamus ore [80] .
— Боюсь, вам придется переводить. Латынь я никогда не учила.
— Попроси своего долбаного парня перевести.
— Мой парень тоже не говорит по-латыни.
— Он это поймет.
— Корморан Страйк не мой...
— О, — сказал Валентин. — Ему уже стало скучно, не так ли? Это было быстро.
— Мы не вместе и никогда не были, — сказала Робин. — Я здесь...
80
С латыни: «Если ничего другого не получается, то пусть наш язык станет железным, а рот будет как у собаки».
Ее телефон зазвонил снова. Это была Линда, во второй раз. Робин сбросила звонок.
— Вы двое начали трахаться сразу после того, как он ушел от Шарлотты, — сказал Валентин.
— Вас неправильно информировали, — сказала Робин.
— Это тебя неправильно информировали, дорогая.
— Думаю, я, лучше знаю, с кем сплю.
— Ты знала, что он ее избивал?
— Мистер Лонгкастер, я...
— Предпочитаешь не слышать суровых фактов о своем герое?
— Корморан Страйк не мой герой, он мой деловой партнер, — сказала Робин.
— Шарлотта рассказала мне, что у тебя был взгляд как у влюбленного котенка, когда он входил в комнату.
— Она видела нас вместе минуты полторы, не больше, — сказала Робин, против своей воли начиная терять самообладание. — И, насколько я помню, я смотрела на нее все это время...
— Готов поспорить, что смотрела. Тебе нравилось то, что видела?
— И что это значит?
— Присматривалась к сопернице? Ты, черт возьми, ей в подметки не годилась.
— Я и не соревновалась, это ни о чем… — Знаешь, как она тебя назвала?
— Мне совершенно безраз...
— «ПП», — выпалил Валентин. — Хочешь знать, что это означает?
— Думаю, мы закончили, — сказала Робин, но в этот момент вернулась официантка и поставила перед ней тарелку со спагетти.
— Спасибо, — пробормотала Робин.
— Добавить пармезан?
— Нет, спасибо.
Официантка отошла.
— Я думаю, мы закончили, — повторила Робин Валентину, но тот не двинулся с места.
— Если бы Капрал Рокбезног пришел ко мне с вопросом: «Что, если Флитвуд покончил с собой?» — то дерьмо, что он вывалил на Сашу, я бы нашел, что ему ответить, — сказал Валентин. — Он хочет поговорить о самоубийстве, а я, твою мать, более чем готов поговорить о самоубийстве.
— Что ж, у вас был шанс, — сказала Робин, — а вы отказались с ним разговаривать.
— Это из-за него Шарлотта мертва.
— Это не так, — сказала Робин.
— Он, черт возьми, уничтожил ее.
— Они расстались за шесть лет до того, как она это сделала.
— Это он тебе так сказал?
Робин почувствовала, как у нее скрутило живот. Страйк и это скрыл? Продолжал ли он встречаться с Шарлоттой и спать с ней все эти годы, притворяясь, что они расстались?