Страйк заказал третью порцию виски, снова взялся за телефон и, чтобы отвлечься, открыл веб-сайт «Правда о масонах». Он начал читать ответы на многочисленные вопросы, которые люди задавали на вебсайте.

GI-67: Могут ли евреи быть масонами?

Столкин: Да, масоны могут исповедовать любую религию, хотя католикам запрещено вступать их собственной церковью.

ОстинХ: Правда ли, что масоны защищают друг друга?

Гареб 7: В братском смысле, да. Если вы думаете о сокрытии преступлений, то нет, это уже мафия.

— Двери открыты, — раздался над ухом Страйка голос Ким. — Она изрядно набралась и танцует.

Страйк расплатился с барменом и последовал за Ким обратно в вестибюль. Когда они подошли к двойным дверям, ведущим в банкетный зал, Ким, болтая и смеясь, взяла Страйка под руку, и они беспрепятственно прошли на званый ужин. На круглых столиках стояли высокие вазы с белыми цветами и хрустальными льдинками. Официанты в униформе сновали по залу, убирая пустую посуду. Танцпол был переполнен, но Страйк заметил на его краю миссис З., танцующую лицом к лицу с женщиной в золотом платье под песню «Shout Out to My Ex».

— Насколько это, черт возьми, уместно? — ликующе воскликнула Ким, уже двигаясь в такт музыке. — Потанцуем?

— Не мой конек, — сказал Страйк. — Нога.

— Хорошо, я справлюсь одна, — сказала Ким и скользящей походкой направилась к миссис З. и ее подруге, позволив Страйку еще раз как следует рассмотреть ее обнаженную спину.

— Что, — раздался леденящий голос рядом со Страйком, — ты здесь делаешь?

Страйк опустил взгляд и увидел бледную миниатюрную брюнетку с большими темными глазами, одетую в черное платье без бретелек.

«О, черт».

— Меня пригласил друг. Благое дело, — сказал Страйк.

— Чушь собачья, — сказала достопочтенная Нина Ласселс.

Шесть лет назад он дважды переспал с ней. Она была достаточно хорошенькой, но он сделал это не из-за этого; она просто помогла ему собрать важные улики по делу. В то время Страйку казалось невежливым не заняться с ней сексом, если она явно этого хотела, но их неловкая, пусть и незначительная, история была далеко не единственной причиной, по которой он не был рад присутствию Нины здесь этим вечером. Нина была двоюродной сестрой Доминика Калпеппера, журналиста, с которым, как подозревал мистер З., спала его бывшая жена, и Нина явно выпила достаточное количество дешевого шампанского, чтобы раскрепоститься.

Чтобы поддержать видимость светской беседы, Страйк спросил:

— С кем ты здесь?

— Со своим женихом, — ответила она.

— О, — сказал Страйк, — поздравляю. И кто он?

Нина указала на крупного блондина, который двигался на танцполе рядом с миссис З.

— Хорошо танцует, — отметил Страйк. Нина не улыбнулась.

— Что ты на самом деле здесь делаешь?

— Я только что сказал тебе, — ответил Страйк. — Дети. Благое де… — Ты здесь из-за кого-то.

— Я спонсор. Благотворительный фонд помог моему крестнику.

— О, — произнесла Нина. Она явно полагала, что даже Страйк не стал бы лгать о том, что у него тяжело больной крестник. — Верно. Извини.

Он хотел уйти, но подумал, что не стоит делать это грубым, с ее точки зрения, образом. Почему, черт возьми, он просто не сказал «спасибо» или не прислал ей цветы шесть лет назад?

«Привет, бывший…»

— Доминик зол на тебя, — крикнула ему Нина. — Говорит, что теперь он тебе не ровня. Теперь ты будешь платить только Фёргусу Робертсону.

— Ты считаешь, что Робертсон круче Доминика? — спросил Страйк. Шотландец Робертсон был невысоким лысеющим журналистом, выходцем из рабочего класса, в то время как двоюродный брат Нины, репортер светской хроники, окончил частную школу.

— Доминик здесь? — заметив, что выражение лица Нины осталось ледяным, спросил Страйк, прекрасно понимая, что это не так.

— Нет, — ответила Нина. — Это твоя спутница? — спросила она, наблюдая, как Ким танцует практически спина к спине с миссис З.

— Ага, — сказал Страйк.

— Ха, — Нина слегка усмехнулась. Она неуклюже отпила вина. Песня «Привет, бывший» закончилась. Миссис З. и ее подруга, шатаясь и смеясь, покинули танцпол и направились, как предположил Страйк, в дамскую комнату. Ким последовала за ними.

— Как ее зовут? — спросила Нина, провожая Ким взглядом.

— Линда, — выпалил Страйк не задумываясь, но тут же удивился, почему, черт возьми, первым именем, сорвавшимся с его губ, было имя матери Робин, которая терпеть его не могла.