Внезапно его протез заскользил по траве; на мгновение он оказался в воздухе, а затем с грохотом рухнул на спину в лужу грязи. Померанский шпиц залился лаем, будто крик Страйка от боли был приглашением к драке.

— Боже мой! — в панике воскликнула Джейд, глядя на металлический стержень, торчащий из его штанины. — Пом-Пом, заткнись! У вас же нет ноги! Почему вы не сказали?

— У меня есть нога, — рассеянно ответил Страйк, пока собака продолжала носиться вокруг него, тявкая. — Нет, — добавил он, когда Джейд протянула руку, пытаясь помочь. Он понимал, что такая маленькая женщина не сможет выдержать его вес, с таким же успехом он мог бы попытаться подняться, ухватившись за соломинку. После нескольких попыток, полностью измазав руки в грязи, ему удалось встать на ноги. Правое колено нестерпимо болело, а конец культи горел огнем.

Не желая ни жалости, ни разговоров об отсутствующей правой ступне, он с наигранной бодростью сказал:

— Все хорошо. Давайте продолжим.

— Надо было предупредить... Мы вернемся на дорожку, — сказала Джейд. Ее поведение изменилось. Хотя слезы еще не высохли, она с некоторым беспокойством наблюдала за тем, как теперь уже совершенно перепачканный Страйк, больше не скрывая хромоты, с трудом идет вперед.

— Найл получил только травму головы? — спросил детектив.

— Нет, — сказала Джейд. — У него еще были ожоги на спине и чтото вроде вмятины на затылке. Я так и не узнала, как это случилось, потому что он никогда не говорил, чем занимался на заданиях. Но его лучший друг в полку, Бен, погиб в тот же момент, когда пострадал Найл. Им приходилось снова и снова напоминать об этом Найлу, пока он все не осознал. «Где Бен?» «Как там Бен?» А Бен был его шафером, — Джейд снова всхлипнула. — Все пошло наперекосяк... Я забеременела, мы поженились, потом я потеряла ребенка, а примерно через месяц он получил ранение. Когда он вышел из комы — после смерти Бена — я чувствовала себя ужасно счастливой... А потом он просто исчез...

— Мне жаль, — снова сказал Страйк.

Случайная беременность, выкидыш — он снова невольно вспомнил о Бижу Уоткинс и о Шарлотте, которая в последние дни их отношений утверждала, что потеряла ребенка, в существование которого он никогда особо не верил.

Они медленно возвращались к дому Джейд, поддерживая бессвязную беседу, а Страйк, грязный с головы до ног, чувствовал, как боль все нарастает. У самой двери Джейд остановилась и неловко сказала:

— Я бы пригласила вас внутрь, но мне сейчас нужно уйти.

— Все в порядке, — ответил Страйк, будучи уверенным, что это ложь и она просто не хочет, чтобы он встречался с Рыжими Усами. — У меня машина, я приведу себя в порядок в отеле. Спасибо, что встретились со мной.

Он не мог протянуть ей свою грязную руку, поэтому лишь сделал неопределенный жест в знак прощания и повернулся. Он шел, хромая, секунд тридцать, когда услышал сзади оклик:

— Эй, Кэмерон!

Она догнала его с мобильным телефоном в руке.

— Я сфотографировала записку, которую Найл оставил мне на подушке. Если хотите, могу вам скинуть.

— Было бы здорово, — сказал Страйк. — Большое спасибо.

— Ну, ладно… удачи вам, выяснить, чье это было тело, — она развернулась и направилась обратно к дому мужа, где ее ждал новый мужчина.

Теперь, когда ее надежды рухнули, ее разум, естественно, погрузился в мрачное раздумье…

Джон Оксенхэм

«Дева серебряного моря»

В более чем семистах километрах оттуда Робин стояла в промышленной зоне района Уолтемстоу, наблюдая за входом в большой склад, где располагалась «Свалка самого Бога». Здесь странным образом сочетались магазин, служба проката и музей с сотнями неоновых вывесок: одни — отремонтированные старые, а другие — сделанные на заказ. Робин успела мельком взглянуть на сверкающий яркими красками интерьер, пока модели, фотограф, визажист и разномастные помощники осматривали рейлинги с одеждой и аксессуарами. Она также мельком увидела стилиста Валентина Лонгкастера, которого узнала по фотографиям, найденным в интернете. У него были немытые светлые волосы с длинной челкой, а одет он был в черные джинсы, красную рубашку и разноцветный жилет. На прошлой неделе Валентин опубликовал в своем аккаунте Инстаграма несколько претенциозных снимков неоновых вывесок, а в ответ на вопрос одного из друзей, написал, что «готовится к фотосессии во вторник».

Радостное волнение Робин по поводу того, что она узнала этим утром от Тии Томпсон, несколько улеглось, и не только потому, что было очень холодно и неловко стоять среди ящиков и припаркованных фургонов, пока мимо нее проходили любопытные автомеханики, один из которых почесывал ягодицу, выглядывающую на несколько сантиметров над поясом его сползших джинсов. Нет, главной причиной еще большего огорчения Робин было то, что она узнала одну из моделей, вошедших на склад: Киару Портер, высокую и угловатую на вид, с молочно-белой кожей и белокурыми волосами. Газеты никогда не забывали напоминать читателям светской хроники, что Киара получила степень по английскому языку в Кембридже, но для Робин она навсегда осталась одной из женщин, с которыми спал Корморан Страйк. Лондон, очевидно, был наводнен ими: возможно, Робин только что сидела напротив одной

из них в автобусе, а у другой покупала кофе перед посадкой…

Перестань зацикливаться на нем, ради бога, тебе нужно прийти в себя.

Робин сомневалась, что эти часы наблюдения на холоде дадут результат. Она не смогла попасть внутрь «Свалки самого Бога», потому что территория была закрыта для публики на время фотосессии. Когда Валентин в конце концов появится, он, должно быть, просто дойдет до машины, сядет в нее и уедет; она не сможет заставить его поговорить о Руперте Флитвуде. Однако она все равно была довольна — если, конечно, это негодование и страдание можно было назвать удовлетворением, — ведь она нашла предлог избежать поездки в этот чертов отель в Озерном краю.