— Нам сюда, — крикнула Джейд, жестом приглашая Страйка пройти через лужайку.

Не желая объяснять, что у него проблемы с ногой, Страйк стиснул зубы и заковылял по скользкой траве к Джейд и померанцу, который снова начал тявкать, лишившись того отвратительного предмета, что пытался проглотить.

— Мы можем пойти вдоль деревьев, — сказала Джейд и снова зашагала вперед. — Там меньше ветра.

Пока они шли, Страйк достал свой вейп.

— У меня был такой же, — Джейд покосилась на Страйка, — но он отобрал его у меня.

— Кто, Найл? — спросил Страйк, изо всех сил стараясь не споткнуться.

— Да, сказал, что не хочет, чтобы я парила. Черт возьми, я ради него бросила курить, не выхожу никуда, торчу в этом долбаном холодном Криффе. Хотя бы электронку мог бы разрешить, да?

— Не вижу причин, почему бы и нет, — тактично ответил Страйк. — Что вы имели в виду, когда сказали, что Найл «странно» стал относиться к масонам после ранения?

— Он все время про них читал и часами молчал. А однажды пошел на пробежку и добрался аж до чертова Данкелда.

— Это где?

— Километров двадцать с лишним отсюда. И застрял на мосту.

— Что значит «застрял»?

— Боялся перейти, запаниковал. Этот мост тоже масонский. Построен каким-то старым вольным каменщиком. Говорят, там должна быть масонская метка или что-то такое, не знаю. Пришлось ехать за ним на машине — лучше бы оставила его там, — с горечью добавила она.

— У Найла была какая-то связь с Камденом, о которой вам известно?

— Нет, но, как оказалось, я многого не знала, да?

— Знал ли он вообще о существовании Фримасонс-холл?

— Без понятия.

— А о старинном серебре?

— Нет. Откуда ему знать о старинном серебре?

Страйк сразу же подумал о стеклянной витрине, полной сверкающего родезийского серебра, в Херефорде, самой укрепленной военной базе Великобритании, где заборы были обнесены колючей проволокой, камеры следили за периметром, а фотографировать и рисовать было запрещено. Суть же происходящего за некоторыми закрытыми дверями подпадала под действие Закона о государственной тайне.

— Что именно читал Найл перед тем, как исчез? — спросил он.

— Не знаю. Старые книги.

— Он забрал их с собой, когда ушел?

— Может быть. У него был портфель, когда он попал на камеры около банкомата.

— Да, я заметил, — сказал Страйк. — Металлический кейс. Вы когда-нибудь раньше его видели?

— Нет.

— Мне показалось, что он, возможно, пристегнул его к себе наручниками.

— Да, полиция тоже так решила.

Теперь они шли под густой кроной деревьев. Страйк больше оценил бы передышку от дождя, не превратись земля под ногами в грязевое месиво. По-прежнему стараясь не шлепнуться на задницу, он спросил:

— Что вы можете рассказать о том, как Найл ушел?

Последовала короткая пауза. Страйк решил, что будет вежливо (и, безусловно, проще) сделать вид, будто не заметил, как она начала плакать. У него была отговорка: слезы, стекавшие по ее лицу, могли быть просто каплями дождя. Но почему Робин не было здесь? Почему ему приходилось одному разбираться с таким количеством плачущих женщин?

— Все считают меня стервой из-за того, что я уехала, когда ему было плохо, — хрипло проговорила Джейд, — но это был наш тридцатый день рождения… мой и моей сестры-близняшки. Я три месяца подряд сидела с ним в больнице. Потом мы приехали сюда, в старый дом его матери, а он почти не разговаривал со мной, только читал про этих чертовых масонов, да ходил на пробежки. Я ему говорю: «Хочу уехать на свой день рождения», но он не захотел, так что в итоге я сказала: «Ладно, тогда я поеду одна». Я не видела свою семью целую вечность. И вот тогда, пока я была на выходных в Колчестере, он ушел.

— Он не оставил записки или чего-то подобного?

— Да… ну, это даже не настоящая записка, — ответила Джейд сдавленным голосом. — Просто клочок бумаги с какой-то бредятиной. На нем даже моего имени не было, но он оставил его на моей подушке.

— Где сейчас этот клочок?

— Отдала мужику, который приходил ко мне после того, как Найл ушел.

— Какому мужику?

— Лоуренс, кажется… из армии или Министерства обороны. Не знаю, я тогда была в таком состоянии… Но он, похоже, все знал про Найла, сказал, что они пытаются его найти. Больше я его никогда не видела и не слышала о нем.

— Лоуренс ведь показал вам удостоверение?

— Не припоминаю, — ответила Джейд. — Наверное. Он хотел знать, куда, по моим догадкам, мог пойти Найл, и это было до того, как я узнала про ту блондинку. Поэтому я сказала, что он, должно быть, живет на улице, потому что знала, что он не трогал наш общий счет. Я себе места не находила, — произнесла она со всхлипом, который даже Страйк не смог бы не услышать.

— Мне жаль, вам, наверное, очень тяжело, — сказал он. — Я понимаю, это...