Скрыпник не только верно охарактеризовал начавшиеся прения по жилищному строительству. Он ещё предугадал и ход дискуссии по следующему пункту повестки дня пленума — «О хлебозаготовительной кампании». Спокойной, деловой, даже до некоторой степени доброжелательной, оказавшейся таковой скорее всего потому, что Каменев сразу же заявил о своей лояльности: «Я должен буду отказаться при этом докладе от всех тех соображений или личных мнений, которые рисковали бы не отразить точку зрения или мнение большинства Политбюро».

Прежде всего отметил, что все организационные проблемы уже решены ещё на прошлом, апрельском пленуме. Ему же остаётся проанализировать суть предстоящих хлебофуражных заготовок. А для начала объяснил всю их важность.

«Сейчас, — сказал бывший председатель СТО, — задача перед Центральным комитетом состоит в том, чтобы обсудить общую обстановку хлебозаготовительной кампании и выработать ориентировку партии в общих вопросах, касающихся материального содержания хлебозаготовительной кампании». «Этот вопрос, — уточнил Каменев, — касается важнейшего, определяющего участка вопроса о смычке города и деревни, смычки нашей промышленности и крестьянского хозяйства. Хлебная кампания определяет в общем и целом и сырьевую кампанию и, таким образом, предопределяет почти целиком почти все вопросы, касающиеся экономического союза между пролетариатом и крестьянством».

Посчитав такое толкование недостаточным, Каменев добавил: «Если бы мы потеряли позицию, командующую над хлебом, а следовательно, как вам всем ясно, и над сырьём, то мы потеряли бы и командование над снабжением города, над заработной платой и, следовательно, были бы ослаблены в громадной степени».

Посчитал Каменев необходимым объяснить и малознакомый многим термин «хлебофуражный баланс», которым ему, да и не только ему предстояло пользоваться. Это, сказал он, «расчёт общего наличия хлеба и предположительный расчёт его распределения; баланс между городом и деревней, то есть то, что город может противопоставить крестьянскому предложению».

Чтобы полностью обезопасить себя от вполне возможной критики наподобие той, которая обрушилась на него минувшей осенью, подчеркнул: «Все цифры, на которые я буду в дальнейшем опираться, носят предварительный характер». И пояснил, что все они не результат его собственных подсчётов, а предоставлены ему Экспертным советом при ЦСУ, которое с января возглавляет В.П.Осинский, назначенный на должность ПБ.

Переходя к основной части доклада, Каменев сообщил радостную для всех новость. Новый урожай — «второй подряд хороший за девять лет советской власти». Но сразу же перешёл к разбору ошибок, допущенных и им, и многими специалистами в минувшем году, когда «урожай на самом деле был больше на 300 млн пудов (пуд — 16 кг. — Ю.Ж.), чем предполагало ЦСУ», оценившее его в 3 млрд 350 млн пудов. «Хлебофуражный баланс, — объяснил докладчик, — показывает, что урожай прошлого года на самом деле должен быть исчислен в 4 млрд 300 млн пудов…

Исходя из более низкой оценки урожая, мы взяли более низкую цифру для наших заготовок и для экспорта. Потом, в течение года, снижали и вопреки нашим предположениям, которые доходили в начале до 750, потом до 720, потом до 700 млн пудов, на самом деле получили возможность закупить за этот (хозяйственный. — Ю.Ж.) год 685 млн пудов. Мы, значит, не приняли в расчёт или недооценили стремление крестьянства, которое, как оказалось, не хотело нам отдавать хлеба столько, сколько мы хотели. Мы купили хлеба меньше, чем предполагали. Мы купили его дороже, чем предполагали… Мы, наконец, закупили хлеб не в те сроки, которые для нас казались наиболее хозяйственно вынужденными для вывоза за границу, чтобы использовать конъюнктуру высоких мировых цен…

Это значит, что крестьянство сочло для себя более расчётливым дать нам хлеба меньше, дать его дороже и давать его в более растянутые сроки».

Сказал Каменев и о том, к чему привела ошибка при предварительной заниженной оценке урожая. «В результате, — разъяснил он, — получилось сжатие экспорта, соответствующее сжатие импорта, недостаточная возможность выполнить наш план в подготовке промышленности к дальнейшему развёртыванию, элементы затруднений с червонцем (падение его курса. — Ю.Ж.), разрыв цен и валютные затруднения».

Вывод из сказанного мог оказаться неожиданным, но неоспоримым: «Союз с крестьянством абсолютно необходим. Но для того, чтобы вместе с союзником идти, чтобы осуществить руководящую роль в этом союзе, надо, конечно, знать этого союзника, а мы, видимо, знаем его плоховато».

Отметил Каменев и иное, но столь же существенное, важное: «Товарищи из экспертного совета считают, что в начале 25/26 хозяйственного года крестьяне имели в виде запасов минимальный минимум, затрудняющий всё хозяйственное развитие нашей страны — 125 миллионов пудов, и наши торговцы — 10 миллионов… Чем крестьяне закончили год? Они утроили свои запасы. Экспертный совет определил запасы конца этого (хозяйственного. — Ю.Ж.) года в 400 миллионов пудов. Значит, добавка накоплений за этот год была в 265 миллионов пудов».

Затем докладчик перешёл к анализу распределения в деревне полученных доходов. «Конечно, — продолжил Каменев, — крестьянство в этом году использовало урожай не только для того, чтобы накопить хлебные запасы… В прошлом, 24/25 году, общая сумма покупок крестьянами промтоваров и кустарных изделий была равна 2470 миллионам рублей… Крестьянство купило промтоваров в этом году на 3648 миллионов… Вместе с тем было и какое-то денежное накопление… Сколько? Цифра колеблется: приблизительно около уровня 300 миллионов рублей». И подытожил: «Это есть цифровое выражение того процесса, который идёт в деревне».