Хью взглянул на собеседника, ожидая увидеть на его лице недоверие. Но Великий Защитник не проявил ни сомнения, ни скептицизма. Напротив, пришел в экстаз.

— Ничего себе, — прошептал он. — Рассказывайте.

— Здесь?

— Почему бы и нет? — переспросил адвокат. — Можете выдумать более поэтичное место для разработки заговора против невежд и бездельников, чем их собственная контора?

— Н-ну, — пробормотал консерватор Хью, — вы понимаете, речь идет о полиции?

— Разумеется.

— Значит, вы поможете мне?

Батлер величественно выпрямился:

— Не просто помогу, сэр. Я вместо вас разгадаю загадку.

— А… вдруг ошибетесь?

— Я никогда не ошибаюсь, — провозгласил Патрик Батлер.

Надо добавить, что говорил он без всякого высокомерия. Будучи ростом шесть футов два дюйма и обладая пропорциональным телосложением, барристер с приятной улыбкой па красивом, хотя несколько красноватом лице просто констатировал очевидный, по его мнению, факт.

И был по меньшей мере один солиситор, который этому факту верил.

— Теперь попрошу выложить все детали, — добавил Батлер.

— Но сюда в любую минуту может вернуться инспектор Василиск со своей компанией! А где коммандер Верт? Неужели требуется так много времени, чтобы доложить инспектору о моем приходе?

— Попрошу изложить детали.

— Ну ладно!

Хью тихо, быстро, толково начал рассказывать о своем споре с Элен и приходе Абу Испахана. Пэм немедленно перебила, спросив, кто такая Элей. Хью поспешил ответить, дабы адвокат не успел заткнуть ей рот.

В бетонной пещере со светлым деревянным полом и посмертными масками повешенных в витринах едва слышался монотонный голос инспектора Василиска, объяснявшего устройство мошеннической ярмарочной рулетки.

Хью тихо продолжал излагать деталь за деталью — открывающуюся внутрь кабинета дверь, которая была под постоянным наблюдением, закрытые и крепко запертые окна, отсутствие других выходов, корчившийся на ковре умирающий мужчина, — чувствуя, как в обоих его компаньонах нарастает волнение. Закончил он тем, как сбежал по лестнице дома номер 13 на Линкольнс-Инн-Филдс, столкнувшись с полицейским из Сити.

Сверкающие глаза Батлера, погрузившегося в раздумья, бегали по сторонам.

— По-моему, — невнятно промямлила Пэм, — ты просто молото-ок! — И снова поплыла к Хью, но адвокат не глядя схватил ее сильной рукой за шею и потянул назад.

— Мистер Прентис, предлагаю посовещаться у меня дома. Это недалеко, у меня тут машина. Но продолжайте! Что было дальше?

— По пути в ваш в офис я позвонил Элен, попросил собрать два чемодана…

— Зачем?

— Понимаете, мистер Батлер, я не был уверен, что вы возьметесь за подобное дело…

— Вы так думали? Хо!

— Тут требуется слежка, возможно, погоня, охота… Я даже точно не знаю, кто такой Абу, где искать его родственников и знакомых, хотя, наверно, из его рассказа можно вывести методом дедукции какие-то заключения. Вот какой у меня план. — Готовый изложить упомянутый план, Хью вдруг остановился. — Кстати, что означает французское слово «escroque»?

— Обман, конечно.

— Обман?…

— Угу-у, — вставила Пэм, кипя радостным возбуждением. — Слушайте, Па-атрик! Последние слова бедня-жечки…

— Пролейте бальзам на мое сердце, заткнитесь.

— Н-ну, Па-атрик…

— Мадам, мы рассматриваем уголовное дело, вмешательство женщины в которое не только не поощряется, но и запрещается с помощью оплеухи. О, боги Вавилона! Если начнется охота, то пусть о ней знает весь город! Мы с Прентисом об этом позаботимся.

— И я с ва-ами пойду, — простодушно заявила Пэм. Батлер оглянулся, бросив на нее долгий, медленный взгляд, как говорится в романах. Она вытащила откуда-то сумочку, причесала белокурые волосы, внимательно рассмотрела и накрасила губы, придав им для пущего эффекта круглую форму.

— Да, пойду-у, — повторила она, прерывая процесс. — Или скажу папуле. А он скажет министру внутренних дел, комиссару полиции и… ох, кому хо-очешь, кто делает самые жуткие ве-ещи. Вот так вот.

— Избави меня, Боже, от всех женщин! — вскричал Батлер, который оказался бы в тяжелом положении, поймай его Господь Бог на слове.

— Да, я иду с мистером Пре-ентисом, — утверждаясь в своем решении, добавила Пэм и бросила на Хью соблазняющий взгляд.

— Мадам, вы испорченная девчонка с единственным девическим достоянием — интеллектом. Будьте любезны, позвольте расспросить клиента, пока мы все преждевременно не очутились на виселице. — Он повернулся к Хью: — Слушайте! Вы, разумеется, вымыли окровавленную руку?