— Хуже всего в этом проклятом деле, — провозгласил он вслух, — то, что у меня есть ключ к разгадке!

Кто такой Абу Испахан? Что он собой представлял, каково его прошлое, как он жил до того, как получил смертельный удар кинжалом? Хью Прентис был уверен, что сможет найти ответы на эти вопросы, если только удастся на пару часов улизнуть из сетей Скотленд-Ярда.

Хорошо. До конторы Патрика Батлера шесть-семь минут быстрой ходьбы. По пути придется задержаться, лишь чтобы смыть с руки кровь и позвонить Элен. Она в любом случае будет его поддерживать, а при том плане, который уже складывался в его голове, он в этом страшно нуждался.

Выйдя из павильона, Хью свернул к югу и пошел влево по вымощенной дорожке, которая привела его к Серл-стрит на Грейс-Инн-Сайд. На Серл-стрит он снова повернул налево — на Кэри-стрит. Чуть дальше стояла известная пивная под названием «Семь звезд», где можно вымыть руки. Напротив, за корпусами Дворца правосудия, располагалось не менее четырех кабин таксофонов.

В закрытой пивной было темно. Видимо, сейчас не больше половины шестого, во что, правда, трудно поверить, а паб, должно быть, открывается после шести.

Он стоял в нереальном мире. Впереди слева, в нескольких футах, едва различались низкие дома, мостовая, дальше высилась белая стена, мистически мерцая в туманной тьме, освещаемой немногочисленными бликами света. Тем не менее неподалеку маячили прямоугольные телефонные будки.

Все они пустовали. Хью шмыгнул в одну, чудом нашарил в карманах три пенни, набрал номер квартиры Элен в Найтсбридже.

Пока гудели гудки, он взглянул на окровавленную правую руку, повесил трубку, вытащил из кармана пальто перчатки, которые сунул туда после убийства, и натянул обе. Крови больше не видно, это самое главное.

«Все беды свалились на мою голову из-за ваших перчаток».

Хуже того:

«Мой брат, чародей, escroque». Черт побери, что значит «escroque»?

Хью снова набрал номер, и снова бесконечные безответные гудки. Отправившись домой в подземке, Элен, несомненно, уже успела доехать. Правда, она почему-то разозлилась, но не настолько же, чтобы не отвечать на звонки. Вряд ли…

Неожиданно его бросило в жар. Наконец-то!

— Да? — произнес знакомый голос, добавив что-то неразборчивое.

Он нажал кнопку, и пенни провалились в щелку автомата.

— Элен!

Последовала пауза.

— А… — холодно протянула она. — Это ты? — Снова пауза. — Знаешь, ты вытащил меня из ванны. Я вся мокрая и завернута в полотенце. Слушай, Хью, даже если ты меня считаешь маленькой девчонкой…

Вот в чем дело! Вот что ее мучит. Он никогда в жизни не называл ее девчонкой, но, видимо, обращался с ней именно так, а она этого не забывает.

— Слушай, дело серьезное. Я звоню из автомата на Кэри-стрит, по пути к мистеру Батлеру. Меня ищет полиция, мне нужна помощь…

Снова пауза.

Много миль отделяло его от Элен, но он видел выражение ее лица столь же четко, как если бы она стояла с ним рядом: мгновенно забыла, что он считает ее девчонкой или того хуже, взгляд карих глаз смягчился, губы сочувственно дрогнули.

— Ох, Хью, рассказывай! Наверно, какой-нибудь бред из твоих детективных романов? Что случилось?

— Некогда сейчас рассказывать. Только тот самый перс… мертв. Возникла проблема.

— Ничего, дорогой, ничего. Что ты от меня хочешь?

— Во-первых, собери два чемодана без инициалов и опознавательных знаков. Потом…

На этот раз Хью сделал паузу, чтобы хорошенько подумать.

— Опять детективная белиберда? — совершенно справедливо уточнила Элен.

Разрабатывая замечательный план поисков убийцы, он действовал слепо, не думая о последствиях. Кровь была настоящей. Констебль, который поднимался по лестнице дома номер 13 на Линкольнс-Инн-Филдс, уже поднял тревогу в Скотленд-Ярде.

Хью прокашлялся.

— Извини, — буркнул он. — Я свалял дурака. Не надо тебя впутывать.

— Хью!

— Я потом позвоню, дорогая. Пока.

— Постой! Не вешай трубку!

Он помедлил в мучительной нерешительности. Казалось, будто Элен протягивает к нему руки, умоляет бесконечно любимым тихим, нежным голосом.

— Я не знаю, в чем дело, — сказала она, — и знать не желаю. Но какой во мне прок, если я не сумею помочь? Если ты вообще меня любишь…

— Ты знаешь, что люблю. И поэтому не могу тебя впутывать. До свидания.

Телефонная трубка решительно щелкнула. Близость исчезла, призывы и уговоры смолкли.