— Не лги мне, — шипит она. — Я знаю ту искру в твоих глазах, пульс в твоих венах, когда ты вырываешь чью-то душу из тела. Тебе это нравится. Ты жаждешь этого.

— Нет, — повторяю я, отказываясь слушать эту тварь.

Но она просто смеётся. Я уже знаю, что она собирается сказать. Я знаю, потому что голос принадлежит мне.

Пустой взгляд маски никогда не покидает моего. — Она боялась не меня, Джуд. — Тьма, кажется, наклоняется ближе. — Она боялась тебя.

Моё дыхание становится быстрым и поверхностным, тело дрожит, я вжимаюсь в матрас, как можно дальше от него, хотя бежать некуда.

— Ты неправа, — шепчу я, слово едва слышно. — Это сделала ты. Я не делал этого. Ты причинила ей боль… — Моё сердце разбивается, потому что я не могу перестать видеть это. Образ… момент перед тем, как жизнь начала уходить из её глазиз-за меня.

МАЙК ПРЕСКОТТ

В доме слишком тихо, несмотря на хаос, разворачивающийся в этой грёбаной спальне. Два часа ночи, и единственный свет в гостиной подвала исходит от голубоватого свечения мониторов перед нами.

Я не ложился. Я не мог.

Мои руки упираются в спинку дивана, пальцы впиваются в ткань, когда я понимаю, что он очнулся. Через несколько часов после того, как мы спасли его, он наконец проснулся. Мои глаза прикованы к экрану, хотя моё тело отчаянно нуждается в отдыхе.

Но я не отдыхаю, потому что это Джуд. И я не узнаю в нём ни одной, блядь, черты.

На экране он снова бьётся в сторону, его голова с треском ударяется о стену за кроватью. Звук доносится из динамиков секундой позже.

У меня скручивает живот. — Господи. — Я отталкиваюсь от дивана, будто собираюсь двинуться, будто могу что-то сделать, что угодно...

— Стой. — Голос Рэйфа тих.

Я провожу рукой по лицу, резко выдыхая через нос, заставляя себя остаться на месте. Даже когда в груди сжимается так, будто её разрывают изнутри. — Он причинит себе боль, — бормочу я, голос хриплый.

Рэйф не отводит взгляда от экрана. — Он уже причиняет.

То, как он это говорит, вызывает у меня тошноту. — Я не это имел в виду, — рявкаю я, на полсекунды переводя взгляд на него, прежде чем снова посмотреть на монитор.

Джуд теперь расхаживает, его движения резкие и хаотичные, будто его тело не знает, что с собой делать. Или будто оно больше ему не принадлежит.

— Его разум ушёл, — тихо говорит Рэйф.

Слова как лезвие, вонзающееся глубоко в мои внутренности. Я сразу качаю головой. — Нет. Нет, не ушёл.

Не может быть.

Я видел Джуда под кайфом. Видел пьяным, взбешённым, безрассудным и тупым. Видел, как он истекает кровью. Видел, как он ломается и рыдает в мою рубашку. И видел, как он убивает.

Это?

Это не то. Это что-то совершенно иное.

На экране он внезапно поворачивается, глядя на что-то за кадром, его тело становится жёстким, будто он увидел призрака.

Я наклоняюсь вперёд, прищуриваясь. — Там ничего нет, — говорю я себе под нос, больше себе, чем кому-то другому.

Но он говорит. Недостаточно громко, чтобы мы слышали чётко, только обрывки через динамик. Похоже, он спорит с пустотой. Мерзкое, пустое чувство открывается в груди.

— Он разговаривает с этой маской, — бормочет Рэйф.

— Адриана сказала, что они подвергли его подчинению, — говорю я, проглатывая тошноту. — Что они копались у него в голове. Заставили его… ненавидеть Эмму.

Взгляд Рэйфа обостряется, когда он смотрит на экран. — Не просто ненавидеть, — говорит он. — Они перестроили его ассоциации. Боль, страх и агрессия теперь связаны с ней. Поэтому он почти убил её прошлой ночью.

У меня падает желудок.

На мониторе Джуд внезапно выплёскивает агрессию, дёргаясь против оков, всё его тело напрягается, будто он пытается разорвать себя на части.

— Чёрт возьми, — выдыхаю я.

— Он видит не её настоящую, — продолжает Рэйф, теперь садясь на диван. — Он видит то, чему его научили видеть.

— Угрозу, — говорю я, слово горчит. — Да? Так это работает?

— Да.

В груди болезненно сжимается.

— Однако он, кажется, узнал тебя и Адриану.

Я сглатываю. — Нам стоит зайти снова?

Он качает головой раз. — У него активная ломка и галлюцинации, кажется. Так что я не думаю, что это поможет. Я предложил ему субоксон, но он не захотел.