Он причинит мне боль.

Я давлюсь дыханием, моё тело дрожит, когда стены, кажется, смыкаются. — Я не… — Мой голос срывается. — Я не в порядке…

Но там никого нет, кто мог бы услышать.

Слова проглатываются давящей тишиной. Единственный другой звук — моё неровное и поверхностное дыхание. Грудь тяжёлая, будто что-то сидит на лёгких и отказывается двигаться.

Я зажмуриваюсь, стараясь избежать расплывающихся теней на стенах. И через несколько мгновений мои глаза медленно открываются. Их тянет к дальней стороне комнаты, будто что-то притягивает их. Там стоит комод, и на нём лежит то, от чего у меня падает желудок.

Маска.

Она. Я.

Она сидит там, прислонённая, будто её аккуратно поставили лицом к кровати. Мои ногти впиваются в одеяло, когда холодное, ползучее ощущение спускается по позвоночнику. Она смотрит на меня.

— Нет. — Слово выходит хрипло, я яростно качаю головой. — Нет, ты не…

Моё зрение искажается, её глаза темнеют, пока не становятся бездонными. Они слишком осведомлены обо всех моих внутренних мыслях и демонах. Они знают всё обо мне.

Она знает.

— Перестань смотреть на меня. — Мой голос срывается, громче теперь.

Маска не двигается, но я знаю, что она видит всё, что мы сделали.

Мои руки дёргаются, пальцы сжимаются, будто помнят форму её горла, давление, то…

— Заткнись, — рычу я, хотя он не сказал ни слова. — Ты не… — В груди сжимается, дыхание сбивается. — Это твоя вина. — Слюна летит изо рта, будто я бешеное животное.

Жестокая пронзающая боль ударяет где-то в голове.

— Ладно, — выдыхаю я, морщась.

Её лицо. Её глаза.

То, как всё изменилось в тот момент, когда она поняла, что я не собираюсь останавливаться.

— Нет! — Моя спина ударяется о стену позади, когда я пытаюсь уйти от этого.

От этих ужасных, смотрящих глаз, которые не отворачиваются.

— Что ты заставила меня сделать? — кричу я, паника снова поднимается по горлу. Душит, удушает меня. Я бьюсь головой о стену, звёзды взрываются за глазами.

Но маска не двигается. Она просто лежит там, как какая-то насмешливая сучка.

Она сказала мне, что всё будет в порядке, если я позволю её взять контроль. Я позволил. И мне всё ещё больно.

— Ты всё ещё не понимаешь. — Голос проскальзывает в мой череп искажённой версией моего собственного, грубой и искажённый.

— Оставь меня в покое. — Мой голос срывается на словах.

Смех, который следует, не громкий, но он просачивается в мои кости. — Я не заставляла тебя ничего делать, Джуд.

Волна тошноты прокатывается по желудку.

— Я просто не дала тебе отвести взгляд. Сбежать от того, кто ты есть.

Моё дыхание перехватывает, когда что-то глубоко внутри меня трескается. — Нет. — Отрицание приходит немедленно, отчаянно. Потому что если она права, то ничто из этого не принадлежит ей. Это принадлежит мне.

— Ты умолял меня взять контроль.

Моя голова трясётся, будто я могу вытолкнуть её из своей головы.

— Ты тонул. — Голос почти нежный теперь. — Ты хотел, чтобы боль ушла. Ты хотел, чтобы вина ушла. Ты хотел, чтобы воспоминания ушли. Ты хотел, чтобы всё ушло.

Всё моё тело трясётся. Я всё ещё чувствую и чувствую запах наркотиков и крови. Бесконечная боль опустошала меня, пока я не согласился бы на что угодно, если бы это означало не чувствовать ничего несколько часов.

— Так что я помогла тебе.

— Ты солгала. — Слова срываются с меня шёпотом, глаза горят. — Ты сказала, что больше не будет больно.

Тишина тянется. — И не будет, — шепчет голос. — Если ты перестанешь бороться.

— Нет.

— Ты продолжаешь пытаться отделить себя от этого. Притворяться, что есть версия тебя, которая не сделала бы этих вещей. — Смех, который следует, мягкий. — Но её нет.

Я снова бьюсь головой о стену, моё сердце теперь отчаянно борется, потому что оно кричит мне, что причинять ей боль — неправильно и что я не хочу этого. Но боль…

— Уйди. — Мой голос дрожит. — Пожалуйста.

Тени, кажется, удлиняются по комнате, ползут по полу к кровати. Пожалуйста, забери мою душу сейчас. После всего, просто забери её, блядь. Я больше не хочу её.

— Ты продолжаешь винить меня, потому что так легче.

Слова оседают на мне, липкие и тяжёлые, как кровь.

— Легче притворяться, что на этом комоде лежит монстр, чем признать, что монстр всегда жил под твоей кожей.

Моё сердце чувствует, будто его раздавливают в груди. Слёзы затуманивают зрение. — Я не плохой человек, — рыдаю я. — Я не хочу делать эти вещи. Я никогда не хотел.