Продавец мороженого мягко взял Алису за руку, и они направились к выходу из парка. Город встретил их зловещим спокойствием: улицы были завалены брошенными машинами, из которых в разные стороны тянулись полосы запекшейся крови. В окнах некоторых домов всё еще горел свет, но это был свет не уюта, а паники. Люди прижимались к стеклам, наблюдая за тем, как по асфальту, в полном молчании, движется странная пара: высокий, безупречно одетый мужчина и маленькая девочка с застывшим, почти восковым лицом.

— Видишь ли, Алиса, — начал демон, когда они свернули на улицу, ведущую к деловому центру, — истинная элита отличается от простого сброда не только счетами в банках, но и особым видом высокомерия. Они верят в иерархию. Для них мир — это лестница. И когда они увидят, что эта лестница рушится под ногами из-за прихоти ребенка, их кровь станет густой и насыщенной, как выдержанное вино.

Они остановились перед массивным стеклянным небоскребом, который возвышался над городом, словно ледяной обелиск. Внутри, за бронированными дверями и системой электронных замков, заперлись те, кто считал себя хозяевами жизни. Алиса замерла, прислушиваясь. Благодаря концентрату, который ей дал демон, она теперь слышала не просто крики, а целый хор из сотен голосов, переплетенных в единый комок из тревоги, раздражения и зарождающегося ужаса.

— Слышишь их? — прошептал продавец. — Они спорят о том, как спасти свои активы, кто из них имеет право на последний глоток воды и как вызвать помощь, которой больше нет. Их уверенность трещит по швам. Это идеальный момент, чтобы войти.

Алиса приложила ладонь к холодному стеклу вестибюля. Сквозь прозрачную стену она видела их: мужчин в дорогих костюмах, которые теперь выглядели нелепо в своей панике, и женщин в шелках, сжимающих в руках смартфоны, ставшие бесполезными кусками пластика. Они метались по залу, споря о том, кто должен спуститься к дверям, чтобы проверить, что происходит снаружи. Для Алисы их голоса сливались в один назойливый гул, который она теперь умела фильтровать, вычленяя самые сладкие нотки — те, что пахли высокомерием, которое только что сменилось первобытным страхом.

— Они думают, что дверь заперта, — заметила она, и в её голосе проскользнула насмешка. — Они верят в замки.

Продавец мороженого едва заметно улыбнулся. Он не стал использовать магию, чтобы открыть путь; он хотел, чтобы Алиса сама нашла способ проникнуть внутрь, используя свои новые инстинкты. Девочка прикрыла глаза, сосредотачиваясь на ритме сердцебиений внутри здания. Она чувствовала, где стены тоньше, где вентиляционные шахты ведут прямо в сердце их логова, и где один из охранников, дрожащий от ужаса, прижимается лбом к металлической двери черного хода.

— Пойдем, учитель. Я чувствую, как один из них начинает терять сознание от страха. Его кровь сейчас станет очень густой, — прошептала Алиса, и её маленькие ножки стремительно понесли её к темному пролеску черного хода.

Она не стала ждать, пока охранник откроет дверь. Алиса просто прижалась ухом к металлу, слушая, как бешено колотится сердце мужчины по ту сторону. Она начала тихо напевать мелодию, которую когда-то слышала в колыбельной матери, но теперь эта песня звучала искаженно, в тональности, вызывающей физический дискомфорт. Мужчина за дверью, охваченный иррациональным ужасом, который он не мог объяснить, внезапно вскрикнул и дернул рычаг замка, инстинктивно пытаясь выбежать наружу, чтобы спастись от этого жуткого шепота.

Дверь с лязгом распахнулась. Охранник даже не успел осознать, что перед ним стоит маленькая девочка в испачканном платье. Алиса сработала молниеносно: её пальцы, ставшие неестественно длинными и сильными, сомкнулись на его горле, притягивая взрослого мужчину вниз. Она не стала убивать его сразу. Вместо этого она вонзила зубы в его запястье, медленно, с наслаждением всасывая кровь, которая на вкус напоминала крепкий, горький кофе с привкусом металла.

— Слишком много адреналина, — поморщилась Алиса, отталкивая обмякшее тело в сторону. — Она слишком кислая.

Продавец мороженого, наблюдавший за сценой с безучастным интересом, лишь слегка повёл плечом.

— Это была лишь закуска, Алиса. Охранники — это всего лишь внешняя оболочка, грубая кожа, которую нужно сбросить, чтобы добраться до самого мягкого и сочного мяса. Те, кто сидит наверху, годами не видели настоящего страха. Для них он будет абсолютным потрясением, вспышкой, которая сделает их кровь истинным деликатесом.

Алиса перешагнула через тело охранника, даже не взглянув на него. Она чувствовала, как здание пульсирует. Небоскрёб был для неё огромным, стеклянным организмом, внутри которого, словно в венах, текли потоки паникующего человечества. Она чувствовала каждый этаж, каждую перегородку, каждый запертый кабинет. Больше всего её привлекал верхний уровень — там, где концентрация высокомерия была максимальной, а значит, и потенциальный вкус крови обещал быть самым насыщенным.

Они вошли в лифтовый холл. Электричество в здании начало мигать, создавая рваный ритм света и тени. Алиса заметила, что некоторые из выживших, запертых на средних этажах, начали спускаться вниз, надеясь найти выход. Они двигались осторожно, прижимаясь к стенам, их дыхание было рваным и тяжёлым. Девочка замерла, прислушиваясь к их мыслям. Один из них — мужчина в дорогом сером костюме — думал о том, что сейчас он найдет способ связаться с семьей, что всё это лишь ужасный, но временный сбой.