— М-м, ну да… Точно, секретная же! — быстро и часто закивал головой я, вроде как соглашаясь. Затем продолжил. — А о ее результатах вы доложите наверх, да? Кто там у вас начальник оперативной группы? Подполковник Круглов?

— Громов… Ты куда клонишь? — прищурился тот.

— Никуда. Просто интересуюсь… — невозмутимо ответил я. — А что касается секретов, так они же через меня будут проходить. Все шифртелеграммы, как исходящие, так и входящие идут через пост специальной связи. Так что я так или иначе обо всем узнаю, нечего тут тайну Мадридского двора делать. Соответствующий допуск у меня есть, товарищ старший лейтенант… Да, я уже догадался о том, что найденные мной БОВ являются частью вашего задания, только не здесь, а где-то там…

Под словом «там» я конечно же имел ввиду душманскую территорию в глубине Ваханского коридора и на землях Пакистана. Не сложно понять, что КГБ и ГРУ, последняя, кстати, хорошо маскировалась в этом вопросе и как будто бы была не при делах, в первую очередь разрабатывали не банду Рашида Фахдлана, а его связи с другими лицами, которые могли быть причастными к советским военным разработкам. Да, официально в Афгане не было и быть не могло объектов по созданию химического оружия. А неофициально, в условиях строгой секретности — вполне себе. Точно так же делали и американцы — зачем проектировать и испытывать новое запрещённое вооружение у себя во дворе, если можно у соседа? Что-то случится и пойдет не так? Не беда, сделаем удивленный вид, мол, авария на производстве. Дать тому соседу немного денег, а причину можно любую написать, проверять то будет некому.

Конечно же, объект явно не новый. Он здесь, в Афганистане. Наверняка построен давно, ещё в конце пятидесятых

Лет десять назад, когда я помоложе был, в свободное время, в прошлой жизни разумеется, интересовался брошенными советскими военными объектами. И засекреченными и рассекреченными… И в какой-то момент я понял, что под большой советской военной машиной, была другая — поменьше, скрытая от посторонних глаз. Сколько в ней секретных НИИ, сколько проектов, у которых названия всегда начинались примерно одинаково «Объект номер…», а дальше шло какое-то цифровое обозначение, с припиской вроде «Совершенно секретно». Или вообще без приписок.

Сколько всего запрещённого проводилось, если копнуть поглубже, то порой даже волосы дыбом встают. Впрочем, сейчас копнуть не дадут. Все под семью печатями. Это после распада СССР контроль и информация по многим проектам была утеряна. Да и то… Доступная информация была на уровне фантастики и либо вообще без доказательств, либо с такими, что они буквально притянуты за уши…

— А ты я смотрю умный, да? — наконец ответил Киреев.

— А куда ж без этого? — парировал я, пожав плечами. — Умным в армии быть вдвойне хорошо! Не первый день служим.

Честно говоря, я думал что Киреев сейчас включит строгого офицера, мол — ты чё, прапор?! Кто я и кто ты… Ан нет, старлей меня даже слегка удивил. Сначала несколько секунд просто смотрел на меня внимательным изучающим взглядом, а затем неожиданно рассмеялся и наконец произнес:

— Молодец, Громов. Сообразительный. И с Рашидом ловко справился и минометную батарею нейтрализовал. Язык подвешен. Засиделся наверное в прапорщиках? К нам в контрразведку не хочешь?

Я улыбнулся. Вот так предложение.

— Это в министерство добрых дел, контору из трёх букв? — уточнил я. — Нет, спасибо. Сталкивался уже, не понравилось.

— Ну, смотри… Я бы тебя к себе взял бы! Мне такие гибкие люди нужны… А то вон Князь юмора совсем не понимает, прямой, как палка. Шучу, конечно… Все мои ребята свое дело знают.

— Я пас! — покачал головой я. — Мне и на своем месте неплохо. Шифртелеграммы сами себя не расшифруют.

Отсюда становилось очевидным — он не знал, кто я такой и через что уже довелось пройти. Видимо, ГРУ скрыло эту информацию и для всех я был просто прапорщик с поста СПС. Никто не знал, что я уже состою в другой, не менее влиятельной структуре из трёх букв и там у меня есть неплохие перспективы. Хотя, если честно, я и в КГБ бы многого смог достичь. Ушел бы с армии, занялся оперативной или кабинетной работой, быть может, даже за рубежом… Что мне этот Афган? Скоро война закончится… Вдруг вот он путь, на который я намеревался свернуть?

Я снова улыбнулся, но уже не словам старлея, а собственным мыслям. Пожалуй, обдумаю, хотя за меня уже все решили наверху и чего хочу я сам, там никого не волнует. Киреев воспринял мое молчание по-своему.

— Да ты не торопись, подумай. Если что, найдешь меня на погранзаставе. Нам тут ещё долго торчать.

— Угу… — кивнул я и вернулся к тому, с чего мы начали. — Так, а что по поводу задания?

— Не имею права разглашать.

— Понятно… Больше вопросов не имею.

— В телеграмме прочтешь! — хитро усмехнулся тот.

Ну да, по телефонным разговорам много не передашь, а вот по телеграммам…

— Ну да, но это только если пост СПС еще цел и связь с командованием есть… Если аппаратура цела… — я посмотрел в сторону погранзаставы. Минами могло штаб раздолбать, душманы могли всех пострелять. А если ещё и газом потравить бойцов успели… Черт возьми! К тому же, я внезапно вспомнил, что вроде как видел полуразрушенное здание поста радиосвязи — вряд ли там кто-то уцелел. Связная аппаратура, скорее всего, тоже уничтожена.