Колокола здесь отливали только в горной провинции, и то для коров. Звук таких изделий был глубоким, а о том, чтобы попробовать сделать маленькие колокольчики, не было речи. Ремесленники спесиво фыркали и отвечали, что для коз они стараться не будут. Причём козой называли не заказчицу, а именно коз. Им почему-то казалось, что их благородное мастерство хотят обесценить, уменьшив в размере колокола и добившись от солидного колокола писклявого звона.

Спорить с теми, кто ни разу не слышал, какими весёлыми и звонкими могут быть маленькие колокольчики, было бесполезно. Ну, а с чашами всё было проще и печальнее. Старые мастера умерли, а так как их мастерство было мало востребовано, то знания никому не понадобились и канули в небытие вместе с ними. Можно было пойти на завод, где работали с металлами и оплатить изготовление целой серии чаш разных по составу и размеру, чтобы понять-нащупать необходимое звучание, но… впрочем, понятно, времени не было.

— Дон-дон-дон, — тихо стала напевать Анха, не отрывая взгляда от энергии Микошева. — Дин-дон-дин-дон-н-н, — повышая и понижая тональность, продолжала она.

А увидев изумлённый взгляд мужчины, улыбнулась и напела детскую песенку про колокольчик:

— Дили-дили-дили-дон-дон-дон…

Песня была простенькой и милой, но для Анхи имело значение мягкое и в тоже время лёгкое, воздушное звучание. Оно было редким, и не каждая юная исполнительница могла исполнить эту песню. Голосок Анхи был словно создан для неё. В земном прошлом голос был низковат для её возраста, а сейчас он был идеально детским, и каждое «дили-дили-дон» звучало пронзительно – трогательно.

Энергия Микошева сразу откликнулась, зазвенела, пытаясь выровняться и восстановить свой естественный ход, а проклятие тревожно задрожало.

«Есть контакт!»

Стоило только Анхе замолчать, как раздражённые туманные червяки вгрызлись с новой силой в свою жертву, вызывая болезненный стон мужчины.

С этого момента Анха уже знала, что справится не только с проклятием, но и сумеет вернуть здоровье мужчине даже без князя Песочного. Конечно, потребуется длительный период, чтобы опосредованно восстановить измененные кости, но это возможно.

План сложился в её голове. Она подскочила и велела нести пр о клятого в зал, где стоит источник, и никто не посмел ослушаться. Долее ждать она не будет.

Девочка побежала в кабинет за чернилами. Её голос заменит мелодию чаши, а заклинание читать речитативом она не станет, нет! Слишком велик шанс начать заговариваться и не закончить начатое. Её здешняя мать Фаяна заменила слова письмом на теле и тоже самое может сделать Анха. Осталось только перевести слова в знаки и это должно походить на ребус. А проверить правильность конечного результата поможет ей магия. Маг она или не маг?!

Дорогие мои, спасибо, что продолжаете путь вместе с героиней! Мы пройдем его с гордо поднятой головой!

Глава 11. Время не стоит на месте

Анха с благодарностью подставила лицо Татии и та брызнула на неё водой: девочка уже больше двух часов без остановки напевала «дили-дили-дон», при этом безостановочно чертя на обнажённом мужчине сложные знаки и наполняя их лунной энергией. Силу и равномерность потока контролировал источник.

Микошев находился в сознании и старался не шевелиться, потому что держать его было некому. Его трясло, по вискам тёк пот, но он терпел так же, как и маленькая княжна. Теперь она понимала, почему её родственники отдавали предпочтение чашам, а не собственному голосу и вообще мало практиковали.

Анха догадывалась, что ей будет сложно повторять из раза в раз коротенькое заклинание, но заменила его знаками только из-за того, что её голос должен был заменить звучание чаши. И только сейчас она осознала, насколько верно поступила. Её голосовые связки не развиты и даже простое «дили-дон» даётся уже с трудом. Скорее всего, ценой снятия этого проклятия будет потеря голоса, но главное, что она снимет его!

Краем глаза девочка увидела, что в помещение вошёл князь Песочный и остановился в стороне, наблюдая за её работой. А посмотреть было на что: каждый отдельный символ рождал видимое глазу голубовато-сиренево-серебристое лассо, которое захватывало и делало видимым туманного червя, потом полностью окутывало его коконом — и всё исчезало. Анха специально вставила в формулу элемент видимости, чтобы бабушка могла визуально отслеживать её работу и понимать, что происходит без пояснений.

Поскольку Анха не останавливалась ни на секунду, а её энергетическим лассо требовалось время на уничтожение скверны, то тело проклятого очень наглядно походило на поле битвы.

Князь Песочный впервые за долгую жизнь получил возможность наглядно увидеть, как работает другой маг и был потрясён. Его привели в восторг не рисованные знаки или напевы «дили-дили…», хотя для малого возраста княжны это был смелый подход к практике. И князь на тот момент даже мысли не допустил, что девочка сама перевела словесную формулу в знаковую и сама подобрала мелодию, на которую живо реагировала энергетика проклятого. Он был уверен, что ребенок воспользовался готовой конструкцией и четко следует инструкции, как все это делают.