Он прибежал к пруду. Зажмурив глаза, уткнулся в дуб. Ему отчаянно захотелось раствориться в дереве, исчезнуть раз и навсегда. Но это было бы слишком просто....

Подняв кулак, он несколько раз ударил по дубу. Невыплаканные слезы жгли глаза. Он снова и снова бил кулаком по стволу дерева, не чувствуя боли. Арсений с трудом осознавал происходящее. И поэтому, когда в очередной раз его руки коснулись дуба и точно слились с ним, превратились в одно целое, а сам мальчик с ловкостью пантеры вскочил на ствол, он не воспринял происходящие с ним перемены. Его тело стало легким и гибким. Он за считанные минуты вскарабкался на дерево по стволу, цепляясь за кору руками и ногами.

Высоко....

Хорошо....

И никого рядом нет....

Выгнув спину, и осмотревшись по сторонам, Арсений сел верхом на толстый сук, прислонившись спиной к стволу. Закрыл глаза. Так-то лучше.

Арсению показалось, что он задремал. А когда снова открыл глаза, то испуганно вскрикнул.

Он на дереве! На высоте, не менее пяти метров! Его охватил страх. Он смутно помнил, как поругался с Лешкой и выбежал из поместья, как побежал в направления парка. Но как он оказался, в парке, а тем более, на дереве, он не помнил! Эти события напрочь исчезли из его памяти!

Как и события ещё одной ночи....

У Арсения закружилась голова. Он приказал себе успокоиться. Главное, не паниковать! Но как тут не запаникуешь, если ты находишься на такой высотище, и понятия не имеешь, как попасть вниз? Не спасателей же вызывать!

– Шаховский! Ты где?

Голос Яна Чурхина послышался откуда-то издалека.

– Ян!
– радостно закричал Сеня, и по не осторожности едва не свалился с сучка. Пришлось покрепче вцепиться в него руками.

– Ты где?
– снова послышалось снизу.
– Где тебя леший носит?

– Я на дереве!

– На каком?

– Кажется, на дубе!

– И что ты там забыл?
– недовольно поинтересовался Чурхин.

– Хороший вопрос....

– Так слезай, раз сам не знаешь, что забыл на дубе! Или тебе понравилось на нем сидеть?

На улице стемнело, и Арсений не мог точно разглядеть, где находился Ян.

– Не могу!
– голос Сени прозвучал жалобно и растерянно. Он чувствовал себя последним болваном.

– Почему не можешь? Ведь смог же забраться? Как залез, так и слезай!

Арсению было стыдно признаться, что он боится. Чурхин и без того постоянно над ним подтрунивает.

– А ты сам что тут делаешь?
– скрывая смущение и смутную надежду, спросил он.

– Шаховский, ты тупица! Ты так ничего и не понял, да? Откуда! Небось, даже с Урсуловым не поговорил и, естественно, ничего не узнал! Я так понимаю, ты снова ни черта не помнишь, как попал на дерево?

– Нет, - пришлось признаться.

– А стоило! Ладно, чего уж тут... Видно и, правда, мне от тебя никуда не деться! Но я все равно тебе служить не буду, понял, Шаховский?

– Понял, понял, ты только помоги мне на землю спуститься....

– Ох! И откуда ты только свалился на мою голову? Слушай меня внимательно, Шаховский! За тобой на дерево я лезть не собираюсь, мне моя жизнь дорога. И твоих штучек с превращениями я тоже не знаю! Но ты должен спуститься вниз! Просто пожелай этого! Ты очень сильно должен захотеть! Тогда у тебя все получится.... Наверное....

Арсений сжал зубы. Ну, спасибо за помощь! Ничего лучшего Чурхин придумать не мог. Но у Сени не было выбора. Не сидеть же ему на дереве всю ночь....

Он закрыл глаза и сосчитал до одиннадцати. А потом начал спускаться. Дрожащими пальцами он цеплялся за сучки, но пальцы отказывались повиноваться. Ноги в фирменных ботинках скользили по коре. От отчаяния Арсений застонал. Самодовольный кретин! А ведь он поверил Яну! Поверил!

Или ему просто захотелось, чтобы всё оказалось правдой....

Сейчас он за свою жизнь не дал бы и цента. Злость и обида взыграли над страхом. Ничего подобного, кукишки, он так просто не сдастся! Со злорадством кому-то придется подождать. И долго.

В руках закололо, точно тысячи мелких иголочек пронзили плоть. Тело стало легким. Казалось, оно больше не принадлежало Арсению. Но подросток все понимал! Он не был в беспамятстве!

Он задрожал, но уже не от страха. Он почувствовал, как тело заполняют новые, доселе неизвестные ощущения. Было больно, но в данный момент боль отступила на дальний план.

И Арсений начал спускаться.

Сначала осторожно.

Потом смелее.

А, достигнув середины дуба, он с ловкостью и быстротой, которой бы позавидовала пантера, спустился на землю.