Автор многих пьес, главным образом исторического содержания («Цветы дикой сливы», «Смерть невинного в реке Сян», «Три мятежницы»), в годы войны Сопротивления создает новые исторические трагедии («Тигровый знак», «Гао Цзяньли»), Особый резонанс получила пьеса «Цюй Юань», посвященная великому древнекитайскому поэту, в аллегорической форме изображавшая современное драматургу время. В пьесе произносились монологи о продажности царедворцев и о святости истинных мужей, о патриотах и грязных политиканах. Обходя гоминьдановскую цензуру, Го Можо выражал настроение передовых сил китайского общества: сражаться насмерть против японских захватчиков, разоблачать гоминьдановских реакционеров.

В годы войны Сопротивления и в период Великой Отечественной войны советского народа против фашистской Германии в поэзии Го Можо утверждается тема Советского Союза («Славлю Советскую Красную армию», «Вспоминаю об Октябре», «Братский привет», «Памяти Горького» и др.) В 1946 г. Го Можо публикует путевые записки «В СССР».

После победы китайской революции и провозглашения Китайской Народной Республики Го Можо со всей страстью включается в работу по созданию новой культуры победившего народа. В 50-х гг. он издает поэтические сборники «Гимн новому Китаю», «Пусть расцветают все цветы», «Долгая весна», «Восточный ветер», пишет новые пьесы, многочисленные статьи и сборники. В 1959 г совместно с критиком и литературоведом Чжоу Яном публикует с энтузиазмом встреченный широкими кругами читателей большой фольклорный сборник «Песни красного знамени». Доминирующей в творчестве поэта тех лет становится тема мира, борьбы за мир. В 1951 г. Го Можо становится лауреатом Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами». С 1949 г. он президент Академии наук КНР.

Умер Го Можо в Пекине 12 июня 1978 г., не успев завершить все задуманное, — «культурная революция» оставила свой тяжелый след в его жизни и творчестве.

«Богини» — наиболее значительная книга периода «Движения 4 мая» и всей китайской поэзии новейшего времени В ней ярко проявились общие для китайской романтической поэзии тенденции синтеза традиционного и новаторского, классического и современного, китайского и западноевропейского Го Можо соединил воедино эпос и лирику, поэзию и прозу Он вводил в свои произведения мифологические сюжеты, традиционные образы, часто переосмысливая их и соединяя с новыми идеями, новой фразеологией, событиями сегодняшнего дня. Стих Го Можо раскован и емок. По разнообразию форм и ритмов «Богини» не знали себе равных' свободный стих сменялся в них стихотворением в прозе, последнее — древними строками или четким уставным классическим стихом.

Центральными произведениями сборника были пьесы в стихах «Второе рождение богинь» и «Нирвана фениксов», где автор выражал убежденность в победе сил разума и света. «Богини» — сборник активно-романтического направления. Поэт открыто выступил против «грязного и угрюмого» старого мира; его мечта о светлом завтра, его наступательный порыв бьии несовместимы с китайским обществом того периода и его институтами, принявшими в Китае самые уродливые формы. Обществу-зверю поэт противопоставил благородного романтического героя. Романтик-демократ сочувствует простому народу; романтик-индивидуалист не в силах подняться над своей мелкобуржуазной ограниченностью, найти и указать истинный путь к «правдивому новому солнцу» Однако индивидуалистические тенденции постоянно сталкивались у Го Можо, как, впрочем, и у других китайских романтиков, с тенденциями антииндивндуалистическими (такова была диалектика жизни!): критика действительности, сильная и смелая, неизбежно вырывала поэтов из индивидуалистического мирка и бросала в яростный мир классовых столкновений.

В «Богинях» необычайную значительность и весомость приобрело местоимение «Я», вмещавшее в себя «Большое Я воспрянувшего ото сна XX века», как выразились авторы «Истории современной китайской литературы» (Пекин, 1985). Естественны и уместны оказались в книге ораторские интонации, обращения, взволнованные монологи.

Поэт ищет свой идеал в завтрашнем дне, но, живя в Японии, будучи временно оторванным от «Движения 4 мая», он не всегда способен определить верные перспективы. Не случайно стихи, написанные после возвращения в Китай и вошедшие в третий раздел сборника, написаны в иных, чем «Нирвана фениксов» или «Богини», ключе и тональности перед нами растерянный человек, отрешенный от иллюзий, утративший веру в «новое солнце». Поэзия Го Можо отражала.

Противоречия самой жизни и эклектическое мировоззрение поэта в те годы. Пантеизм стал одним из проявлений его романтического письма, индивидуализм был другим его проявлением.

Сочинения: В 3 т. — М.: Гослитиздат, 1958.

Песнь о бушующей волне / Пер. с кит. Ю. М. Гарушянца. — М.: Изд-во вост, лит., 1962. — 210 с.

Маркова С. Поэтическое творчество Го Можо. — М.: Изд-во вост, лит., 1961,— 98 с.

Федоренко Н.Т. Китайская литература, — М., 1956.— С.525–556.

Черкасский Л. Е. Новая поэзия Китая. 20—30-е годы. — М., 1972. — С. 138–146.

Черкасский Л. Е. Китайская поэзия военных лет. 1937–1949.— М.: Наука, 1980,— 268 с.

Хун Шэнь (второе имя Цяньцзай) — драматург, деятель театра и кино.

Выходец из разорившейся помещичье-чиновничьей семьи. Родился в г. Чанчжоу провинции Цзянсу. В 1916 г. окончил университет Цинхуа. Продолжил учебу в США (1916–1922) в Гарвардском университете и Бостонской школе сценического искусства. В студенческие годы написаны сентиментально-просветительские пьесы «Продавец груш» (1915), «Трагедия бедняков» (1916), отмеченные сочувствием к обездоленному человеку из городских низов. Они явились первой в истории современной китайской драматургии попыткой создания полного текста пьес с диалогами на разговорном языке.

В 1922 г. в Китае возглавил движение за новую драму, формирование которой шло в общем русле демократизации всех жанров китайской литературы. Первое значительное произведение Хун Шэня — «Чжао — владыка ада» (1922) создано под влиянием «Императора Джонса» О’Нила. Оно содержит резкую критику империалистического гнета и милитаристских междоусобиц. Преступление героя, солдата милитаристской армии Чжао Да — кража казенных денег и побег — представлено в драме как бунт и первый шаг к прозрению и очеловечиванию. Восемь из девяти картин — это самораскрытие героя в монологах во время блужданий по лесу. Призраки и видения замученных, ограбленных, заживо погребенных им жертв преследуют Чжао, доводят до помешательства. В судьбе героя автор показал душевный надлом многих китайских крестьян, нищетой оторванных от земли и завербованных в милитаристские банды.