Iqbal S. М., Nirash К. L. The Culture of Kashmir. — New Delhi, 1978. — 244 p.

В литературе малаялам Эжуттаччан (настоящее имя Рамануджан или Щанкаран) был провозвестником бхакти — антифеодального по своей сущности общественно-политического, религиознофилософского и литературного течения.

По преданию, Эжуттаччан родился вблизи Кожикоде в крестьянской семье из касты наяров (по другой версии, из низкой касты шудр), много путешествовал по Индии, изучал санскрит и тамильский язык. Он создал один из лучших в малаяльской литературе свободных переводов «Махабхараты», «Бхагавадгиты» и «Рамаяны». Собственно, это не столько переводы, сколько самостоятельные произведения на эпические темы с собственной трактовкой сюжета, с оригинальными философскими идеями, главная из которых — стремление человеческой души к слиянию с «мировой душой», т. е. основная идея учения бхакти. Это слияние не зависит от касты и веры, оно доступно всякому, кто ведет праведную жизнь.

Народность произведений Эжугтаччана проявилась в том, что в его изображении боги и герои, населяющие древнеиндийский эпос, выглядят, как обыкновенные люди со всеми человеческими доблестями и слабостями. Часто обращение к божествам фигурирует в его поэмах как отражение глубины человеческих чувств. Вот сцена из «Рамаяны» — прощание Каусальи со своим сыном Рамой, отправляющимся в изгнание:

Творчество Эжуттаччана вошло в сокровищницу поэзии малаялам. Его язык, свободный от диалектизмов и в то же время вобравший в себя обороты разговорной речи, свободный от чрезмерного влияния санскрита, стал прообразом языка современной поэзии. Он и сейчас понятен читателям. «Рамаяна» Эжутгаччана стала в индуистских семьях священной книгой, подобно «Рамаяне» Тулсидаса в Северной Индии. До сих пор среди малаяльцев сохранился обычай посещать его дом и брать у порога горсть песка — так глубоко уважение соотечественников к памяти поэта.

Эжуггаччану приписывалось создание современной письменности языка малаялам. Это отразилось в его псевдониме, означающем «отец письменности». Однако современные ученые считают, что алфавит малаялам появился задолго до XVI в.

Menon С. A. Ezuttaccan and his age. — Madras: Madras Univ., 1940.— XIII, 198 p.

Придворный поэт, родился в одной из деревень Малабара (Северная Керала). Но не панегирическими стихами (их почти не сохранилось), а своими глубоко народными по духу произведениями — как на традиционные сюжеты, так и оригинальными — поэт завоевал почетное место в истории малаяльской литературы.

Главное место в творчестве поэта занимают туллали — поэтические произведения на сюжеты из древнеиндийского эпоса, исполнявшиеся под музыку и танцы. Известно 64 туллаля, приписываемые Кунчану, но современные литературоведы считают, что некоторые из них созданы позднее подражателями поэта. В самом подходе Кунчана к рассказам из жизни богов и героев, известных с детства каждому индийцу, ярко выражен глубоко народный, новаторский характер его поэзии. Поэт весьма вольно обращается с героями и событиями, переносит их в современную ему Кералу. Армии демонов у него вооружены ружьями, Рама и Кришна утоляют жажду пальмовым вином и закусывают его рисом с острыми приправами. Изъясняются персонажи туллалей не на благородном санскрите, а на грубоватом, но сочном языке крестьян и ремесленников Кералы, хотя по канонам драматургии малаялам был лишь языком персонажей-простолюдинов. Наиболее популярны туллали «Сказание о Сунде и Упасунде», «Сказание о чудесном цветке», «Освобождение Гаджецдры» и др.

Последний из них примечателен тем, что в нем поэт в аллегорической форме высказывает свое истинное отношение к правителям, презревшим свои обязанности перед подданными. Царь Ицдрадьюмна, непочтительно отнесшийся к мудрецу Агастье, тяжело поплатился за свое высокомерие. В уста Агастьи Кунчан вкладывает мятежные слова, которых трудно ожидать от придворного поэта:

Ты толстокож, как слон. Так будь же Неуклюжим слоном; жить тебе тысячу лет в слоновьей шкуре!

И высокомерный царь по заклятью мудреца обращается в слона, по имени Гаджендра (царь слонов), и действительно он тысячу лет «слоняется» по лесам, мучимый голодом и воспоминаниями о былом величии, и едва не погибает в пасти крокодила.

Большой интерес в туллапях представляют авторские отступления, предназначенные для отдыха публики, хорошо знакомой с традиционными сюжетами. Из них мы узнаем, что современники — сторонники устарелых литературных канонов — нередко осуждали Кунчана за «вульгарный» язык и «искажение божественных сказаний». Отвечая таким критикам, поэт в туллале «Замужество красавицы» говорит:

А пока невежды рассуждают о пороках моих стихов,

Внимайте им, о люди, и судите сами, хороши они или плохи.

Время дало ответ на призыв поэта. Его туллали и поэмы стали классикой малаяльской литературы. Этот жанр продолжает существовать и по сей день. Всемирно известная южноиндийская школа танца «катхакали» основана на передаче сюжетов туллалей языком танца, исполняемого часто именно под распеваемые речитативом стихи Кунчана.