Вот посреди всего этого Курой, совершенно неожиданно для себя, и очутилась. Ослеплённая, оглушённая, растерянная и поражённая до глубины души. Огни горели повсюду. Да не просто плошки или газовые фонари, а магические, разноцветные, переливающиеся как светляки, выписывающие в воздухе вензеля, оставляющие за собой светящийся след. Музыка выливалась из каждой палатки, из каждого сарайчика и везде разная. Трубы выли, барабаны бухали, животные ревели, существа разумные галдели.

Ни смотря на то, что время к ночи подбиралось, толчея тут была изрядная. Только вместо детей и подростков, сейчас здесь толпилась молодёжь обоих полов и всех мыслимых рас. Объединяло их одно - не самый обеспеченный, хоть и не совсем бедствующий, вид.

 В одной руке Каро сам собой, кажется, возник вафельный стаканчик со сливочным кремом, а во второй булка с вложенной в неё жаренной, возмутительно жирной сарделькой. Да ещё и с горчицей.

– Это что?
– озадачилась теург, не очень понимая, как с этим нежданно свалившимся богатством поступить.

– Жуй, давай, - посоветовал Мастерс, умудряясь перекричать толпу.
– И поменьше ушами хлопай, а то дохлопаешься.

– Вот это есть? Прямо тут? На улице?
– усомнилась Курой, представив, чтобы сказала преподавательница манер.

Впрочем, наверное, она бы ничего не сказала. Молча в обморок свалилась.

Рон теурга тоже убеждать не стал. Просто взял девушку за руку и, без труда преодолев её сопротивление, едва не ткнул булкой в рот. Пришлось кусать. Всё-таки, есть на улице приличнее, чем ходить с горчицей, размазанной по физиономии.

Дождавшись, когда тега прожуёт первый кусок, Мастерс тем же макаром скормил ей второй - от рожка. Не дав Каро и шанса возмутиться против подобного приёма пищи. Впрочем, желание возмущаться быстро пропало. Острота приправ, которых в сардельку сунули чересчур щедро, обожгла рот. А горячий жир от лопнувшей колбасной шкурки брызнул на язык. И это оказалось удивительно вкусно. И сладкий прохладный крем, растаявший сам собой, довёл удовольствие почти до кулинарного экстаза.

 В общем, дальше теург кусала уже без посторонней помощи, наплевав на все правила приличия, набивая рот до хомячьих щёк. Просто так вкуснее казалось.

 - Почему ты меня постоянно кормишь?
– невзначай поинтересовалась Курой, тишком оглядевшись и быстро облизав жирные пальцы.

– Прикармливаю, - невозмутимо отозвался Мастерс, всовывая в руку кружку с восхитительно холодным яблочным соком.

– Зачем?

– А зачем прикармливают?
– пожал плечами оборотень.
– Чтобы приучить?

От такого заявление Каро едва питьём не подавилась. Но Рон, отобрав у неё пустую кружку, одарив разливальщицу сияющей улыбкой, наградив такой же парня, которого они случайно пихнули, и ещё одной девицу, пихнувшую их самих, потянул Курой куда-то в сторону.

Выбираясь из толпы, сгрудившейся у палаток с едой, теург заметила, что Мастерса вообще подозрительно часто толкают. И что примечательно, в основном девушки. Да и вообще смотрят они на оборотня как-то... плотоядно. Впрочем, их вниманию удивляться, наверное, не стоило. Исключительно по причине врождённой любви к справедливости, Курой отметила: беловолосая макушка детектива возвышалась над разношёрстной толпой. Развороту плеч мог позавидовать даже атлет, красующийся мышцами перед ярко разрисованной палаткой. А улыбался оборотень куда обаятельнее, чем все зазывалы вместе взятые.

Тут ещё Рону пришла в голову идея, что тащить тегу за собой не слишком продуктивно. И он, не спрашивая, понятно, разрешения, просто взял её под локоть. И девицы стали толкать и теурга. Конечно, комфорта это не добавляло. Но, почему-то доставляло удовольствие. Так Мастерс ещё сумел подлить маслица. Оборотень галантно не позволил Курой ступить по хлипким мосткам, брошенным в лужу, больше напоминающую небольшое озеро. Он просто перенёс девушку на руках.

Какая-то блондинка, виснувшая, между прочим, на собственном парне, поступок тоже оценила. И прошипела: «Дура ускоглазая!». Наверное, на такое обидеться стоило, а то просто развернуться, да и покинуть это развесёлое местечко. Но вместо этого тега почему-то гордо задрала нос. И сама сунула ладошку под локоть оборотня. За что заслужила очередную кривоватую и такую понимающую-понимающую улыбку.

– Ну, детка, куда направимся?
– жизнерадостно поинтересовался Рон.

– Понятия не имею, - легкомысленно отозвалась Каро, тряхнув наскоро собранными в пучок и изрядно растрепавшимися волосами.
– Лучше скажи, что я должна сделать, чтобы ты меня перестал так называть?

– Постареть?
– предположил оборотень.
– Но поскольку в ближайшее время тебе это не грозит, то... займёмся планами. Если ты не знаешь, куда нам идти, скажи тогда, чего ты хочешь.

– Всего!
– заявила Курой.

– И сразу?

– Нет, можно последовательно, - не поддалась на провокацию тега.
– Но сначала я желаю сахарной ваты. И на качели. Кстати, это вполне можно совместить.

И теург, гордо и независимо подняв подбородок, решительно пошагала к окружённому зелёными огоньками ларьку, где магичил, наматывая на палочку тонкие нити, продавец ваты. При этом руки Мастерса она не отпустила, уже сама таща тихонько хихикающего детектива к цели.

– Шевели-шевели ногами, - попыталась остудить его веселье Курой.
– Тебе меня ещё на качелях качать. Я хочу выше, чем вон тот парень.