Впрочем, эксперту громила не понравился ещё сильнее. Существ, возвышающихся над собственной Куроевской макушкой хотя бы на ладонь, медик недолюбливал. А поскольку повальное большинство жителей Элизия превосходило тега ростом, то Яте практически ни к кому пиетета не испытывал. Но всё же и он при виде вроде как ожидаемого гостя в пыль не плевал и в сторону не отворачивался.

– Я чем-то лично вас не устраиваю, - мрачно поинтересовался Курой, не спеша забираться в ландо.

Егерь, казалось, смутился. Даже вроде бы скулы покраснели. Впрочем, поручиться за это Яте не мог. Во-первых, под кустистой бородой, почти доросшей до глаз, лица и не разглядеть было. А, во-вторых, кожа местного смотрителя и так отливала кирпичной краснотой.

– Да не вы вовсе, - егерь громадными, словно лопаты, ручищами разобрал поводья.
– Просто щёголи городские. Посмотришь на вас, и плюнуть хочется. На что свою жизнь тратите? Ради чего стараетесь?

– Я щёголь?
– до глубины души поразился эксперт, которого в чём только не подозревали. Но вот в излишнем внимании к своему внешнему виду не обвиняли ни разу.
– И, кстати, плюнуть вы не только хотели, но уже это и сделали, - не из горячей любви к фактам, а из природной склонности капать ядом по поводу и без добавил тег.

– За это прощения просим, - прогудел лесничий.
– Манерам не обучены, сморкаемся в пальцы...

– Про ваши два с половиной образования я наслышан, - не стал отказывать себе в очередной шпильке медик.

– Ай, незадача!
– цокнул мужик.
– Так вы забираетесь или скамеечку у станционного смотрителя попросить.

– Ну, это уже низко и без изящества.

– Да, невысоко, - тут же согласился смотритель.
– Ладно, серьёзно, дальше болтать будем или тронемся? Дел ещё полно.

– Ёлки не считаны?

Курой легко и ловко, едва коснувшись подножки, не без красования, запрыгнул в натужно скрипнувшее экипаж.

– Пихты с лиственницами, - ухмыльнулся в бороду троллий надсмотрщик.
– Не растут у нас тут сосны.

– Беда, - посочувствовал Яте.
– А Алекс о вас отзывался как о воспитанном и удивительно приятном собеседнике.

– Так он ж альв!
– егерь тихонечко свистнул и шевельнул вожжами, не столько хлестнув, сколько погладив лошадь по сытым бокам.
– Такому хамить, потом беды разгребать замучаешься. Правда он ещё предупреждал, что вы личность не разговорчивая и не общительная.

– Кругом наврал, - посетовал Курой.

– Кругом, - согласился егерь.

И временное перемирие было подтверждено крепким мужским рукопожатием. Правильно, достаточно найти третьего, виновного в угрюмости двоих, и эти двое тут же найдут общий язык.

Эксперт, поняв, что вид столичного специалиста тут ни на кого впечатления не произведёт, расстегнул пиджак, ослабил галстук, а пальто с котелком и саквояж забросил за скамейку. И сунув тут же найденную соломинку в зубы, вольготно устроился на сиденье, вытянув ноги.

– И чем, позволь узнать, тебе так столичные щёголи не угодили?
– спросил Курой

За полчаса он намолчался вдоволь, хотя в лаборатории мог и за сутки слова не сказать. Но местные природные красоты настраивали на лирический лад. А, возможно, ему, как жителю городскому, птичье чириканье показалось слишком незначительным звуковым сопровождением.

– А ежели, допустим, не позволю?
– покосившись на гостя, поинтересовался егерь.

– От обиды не помру, - заверил его Яте.

– Здравый подход к недостатку информации, - мотнул бородищей смотритель, полностью одобряя точку зрения тега. - Потому тебе и скажу. Только ты мне на один вопрос ответь. Вот, допустим, живёт себе существо. Нормально живёт, как все. А потом - бац!
– и страх у него появляется. Буквально на пустом месте. Темноты там или пауков бояться начинает. Как считаешь, с чего такое?

– Это сейчас называют фобиями, - обстоятельно ответил Курой, языком перекидывая соломинку из одного угла рта в другой.
– Целые труды по такому пишут. Но, если коротенечко, то все беды от переживаний. Обманула тебя баба, вот ты и начал от пауков шарахаться. Или старух ненавидеть. Это уже манией обозвали.

– Ну а ты-то как сам считаешь?

– Я-то?
– тег задумчиво поскрёб ногтём бровь.
– Ну, я же не философ и даже не юрист. Только медик недоучившийся.

– А всё-таки?
– видимо, дипломированному философу, юристу, но всё же тоже не осилившему врачебное образование полностью, ответ тега казался важным.

– Да Седьмой знает, откуда что берётся, - отмахнулся криминалист.
– Конечно, проще всего на переживания любовные всё списать. Но вот взять меня. Нет и не было никогда никаких страданий. А шестерёнки то и дело стопорит.

– Как это не было?
– поразился егерь.
– А ваша чехарда на Островах? Вас, небось, уже и грузили больными на всю голову.

– То же верно, - кивнул Яте.
– Значит, правы адепты модного учения. Если ты с визгами пауков тапками гоняешь, то виноват в этом глубокий душевный надлом.