Вот сейчас капитан и думал, какими они могут быть, эти крайние меры. И заранее пытался представить себе их последствия. Эдак ведь и до разрыва отношений недолго. Только этого не хватало!..

В поезде Гоглидзе доложил, что японцы из вагона не выходили, но кто-то из них постоянно смотрел в окно из тамбура. Дипломаты заказали легкий завтрак, причем по заказу нельзя понять, на четверых он или на пятерых.

– Долго скрывать отсутствие одного сотрудника они не смогут, – заметил Белкин. – Чем дольше будут молчать, тем подозрительнее это будет выглядеть.

– Они не знают, что известно нам. Не знают, что с Касуми. Не знают, что он мог сказать. Им ясно только одно – взрыва не было. И что они сделают теперь? – Гоглидзе посмотрел на Щепкина и озабоченно проговорил: – Как бы глупостей не натворили!

Капитан нахмурился и не ответил. В то, что Идзуми совершит какую-нибудь глупость, он не верил. Собранные о помощнике посла данные свидетельствовали о том, что этот человек выдержанный, спокойный, обладает твердым характером и умением не терять головы в сложных ситуациях. Нет, такой на глупость не способен.

– Подождем, – вынес вердикт Щепкин. – Посмотрим, как они будут себя вести. А пока наблюдаем.

…Через десять часов в Чите секретарь помощника посла Японии в Российской империи Иоши Кинджиро сделал официальное заявление о пропаже сотрудника дипломатической миссии Хэчиро Касуми. В заявлении было сказано, что Касуми исчез после того, как поезд миновал станцию Байкал. Японская сторона просит местные русские власти оказать помощь в поиске Касуми и установлении его местонахождения.

– Они решили разыграть неведение, – констатировал Щепкин. – Вполне логичный ход в их положении. В случае чего открестятся от Касуми и заявят о внезапном помутнении рассудка у него.

– Хороший ход, – поддакнул Гоглидзе. – А мы будем подыгрывать.

– С обнаружением можно потянуть еще сутки, – добавил Белкин. – Потом надо предъявлять труп. Интересно, как отреагирует Идзуми? Эх, послушать бы!

Белкин огорченно вздохнул и потер руки.

Там же в Чите после осмотра вагона дипломатов поручик заявил, что все окна во всех купе дополнительно укреплены изнутри, что делает невозможным незаметное проникновение в вагон извне.

Вариант Белкина с заменой вагона другим, уже подготовленным для проникновения и прослушивания Щепкин отклонил. Такой шаг только насторожит японцев и заставит их более внимательно осматривать купе.

Все, что теперь могли сделать контрразведчики в пути, это вести наблюдение за японцами со стороны и пытаться отследить их контакты.

Стало ясно, что японцы сели, как говорится, в глухую оборону. Игра пошла почти в открытую. Хотя дипломаты пока не знали, кто играет против них. Что давало пусть и небольшую, но все же фору. Правда, на стороне японцев было другое преимущество – похищенные документы. И это уравнивало позиции.

Вторая часть операции откладывалась до прибытия во Владивосток. Там все и будет решено окончательно.

Между тем поезд катил дальше, прокладывая путь через бескрайние просторы Сибири и Дальнего Востока. Пассажиры понемногу готовились к окончанию пути, а пока кто с интересом, кто равнодушно рассматривали в окна тайгу и затерянные в ней поселки и города.

В Хабаровске Зинштейн закатил банкет по поводу завершения работы над сценарием и подготовки плана съемок. Довольный собой и результатом, он поднял бокал и произнес длинный тост за успехи русского синематографа, за будущий фильм, за прекрасных дам и за всех присутствующих.

Единственное, о чем он сожалел, так это об отставшем от поезда Витольде Смардаше, который слегка перепил, упал и сломал ногу. Зинштейн готовил Витольда на главную мужскую роль и теперь был вынужден искать ему замену.

Все тут же выпили за здоровье Смардаша и сразу стали сочинять телеграмму в его адрес с пожеланием поскорее встать на ноги.

Офицеры слушали речь режиссера молча, так же молча пили за Смардаша и с невозмутимыми лицами кивали в такт словам. Версия о травме Смардаша была придумана Щепкиным с тем, чтобы не расстраивать артистов и чтобы не давать повода для подозрений японцам.

Кроме того, Щепкина весьма интересовала реакция на эту версию двух людей. Которых он с недавнего времени начал всерьез подозревать в сотрудничестве с японцами.

Однако оба эти человека выслушали рассказ о несчастном Смардаше спокойно, не дрогнув лицом, не отведя взгляда, не проявив никаких особых эмоций.

Сами японцы все так же регулярно посещали обеды в ресторане, так же вежливо раскланивались с пассажирами и преспокойно поглощали блюда, ведя неторопливые беседы.

Правила приличия соблюдались ими скрупулезно. Во всяком случае, пока. Как они поведут себя потом, предугадать было сложно.