Размышлять некогда, есть еще и другой вагон. Капитан шагнул ко второму выходу, готовый к схватке с подельниками Витольда. Не один же он провернул операцию! И откуда здесь столько взрывчатки?

Во втором вагоне капитан застал не менее живописную картину. Один труп под полкой, второй у открытой боковой двери. А в центре вагона невысокая плотная фигура в простом цивильном костюме. Фигура подняла голову, и Щепкин увидел, что нижняя часть лица закрыта черным платком.

Груз второго вагона тоже не допускал использование огнестрельного оружия. Набитые соломой дощатые тары с бутылками серной кислоты и спирта. Несколько ящиков с хлопком. Тут тоже полыхнет так, что и не успеешь выскочить.

Прятать пистолет Щепкин не спешил. Сделал шаг вперед и крикнул:

– На колени! Руки за голову!

Только реакция спасла его от брошенного ножа. Этот ловкач и по вагонам быстро бегает, и ножи здорово бросает!

Незнакомец рванул вперед, словно с низкого старта. В руке вдруг возник второй нож. И капитан понял, что охранники в первом вагоне – его рук дело. А Смардаш в лучшем случае помогал.

Пистолет стал лишним, противник слишком прыток, можно и промазать, а это чревато…

Щепкин сунул пистолет в карман, тоже шагнул вперед.

Противник подскочил ближе, приял стойку и по тому, как он расставил ноги, по сжатому у груди кулаку и выставленной вперед левой руке с раскрытой ладонью, капитан опознал в незнакомце выходца с Окинавы. Там больше всего был развит бой без оружия. Карате – в прямом переводе «китайский кулак». А значит, перед ним японец, кто-то из дипмиссии.

Выходит, Смардаш работал на них? Он и есть их помощник и связь? Все, думать некогда, потом поломает голову. Если будет это самое потом.

Щепкин сделал еще шаг вперед, встал, держа руки на уровне груди. Японец мигнул, уставился на капитана – узнал, стервец! Ну-ну, посмотрим, как ты в контакте…

Японец резко сместился, махнул правой ногой, метя в пах. Щепкин чуть отшагнул, подбил ногу маховым движением левой руки. Противник быстро отступил, сменил стойку. Потом ударил уже левой ногой и сразу правой рукой.

Капитан опять ушел, но успел смазать противника по уху. Тот сблокировать удар не сумел, но втянул шею и присел, пропуская кулак над собой.

А затем нанес боковой удар ногой в коротком прыжке и широко махнул правой рукой.

Щепкин услышал свист воздуха, отскочил и увидел мелькнувшую свинчатку. Так этот гад и кистень прихватил! Набрался привычек в России!

Удар свинцовой бляшкой мог расколоть череп без проблем. И заблокировать кистень сложно. Придется внаглую… Вряд ли японец этого ждет.

В вагоне вдруг потемнело, снаружи стих шум, зато отчетливей застучали колеса на стыках рельс. Поезд вошел в тоннель. Японец глянул в открытую дверь, что-то крикнул, опять ударил ногой, выбросил вперед кулак левой руки и закончил связку махом кистенем.

На этот раз Щепкин не стал уходить назад, отбил ногу блоком, от кулака уклонился, а под руку со свинчаткой поднырнул.

Кулак капитана впечатался в пах противника, тот вздрогнул и замедлил движение. Что и было надо. Перехват за ворот и ремень, бросок через бедро. Тяжелое тело совершило короткий кульбит и… ухнуло в дверной проем. Капитан от неожиданности не удержал руку противника, и японец исчез в проеме. Снаружи донесся тихий вскрик.

– Иппон! – выдохнул Щепкин и привалился к стене.

Через десять минут Щепкин закончил наводить порядок. Он обезвредил подготовленные взрывные устройства в первом вагоне, уложил тела охранников и Смардаша в ряд, запер оба вагона и с некоторым трудом залез на крышу.

Короткая схватка с японцем вымотала его скорее морально, чем физически. Даже радость победы не помогла. Да и какая это победа? Два трупа вместо двух пленных! За такое ругать надо…

Не давало расслабиться еще одно. Когда Щепкин заканчивал прибираться в первом грузовом вагоне, он случайно бросил взгляд в торцевую дверь и увидел в тамбуре соседнего вагона чью-то фигуру. Некто смотрел в его сторону, не двигаясь. Слабый свет не позволял различить черты лица и детали одежды. От неподвижной фигуры веяло опасностью и угрозой.

Когда капитан подошел к тамбуру вплотную, там уже никого не было.

Кто-то из японцев? Еще один их пособник? Просто посторонний пассажир? Во всяком случае, еще одна загадка. Которую решить здесь и сейчас не получится.

Щепкин дошел до второго вагона, слез вниз, где его ждал обеспокоенный Гоглидзе, и без слов пошел к своему купе. Теперь не до прослушивания японцев, надо сперва разобраться с этими проклятыми грузовыми вагонами.

…Когда поезд отъехал от тоннеля на несколько километров, а Касуми не вернулся, Идзуми все понял. Что-то пошло не так, и его верный телохранитель погиб либо попал в руки русских.