А Игнатьев был большим злом. И он должен был пасть.

Даже если для этого придётся помочь Градову.

г. Владивосток

Автомобиль стоял в тени у вокзала Владивостока. Мотор был заглушён. Сидящий за рулём Ночник напоминал изваяние — только взгляд внимательно стрелял туда-сюда.

Я смотрел через затемнённое стекло на непривычно пустую привокзальную площадь. Её оцепили солдаты имперской гвардии в парадной форме. Они стояли неподвижно, создавая живой коридор от самых дверей вокзала до чёрного лимузина с имперскими флажками на капоте.

Вскоре на перрон плавно въехал и замер состав, непохожий на обычные пассажирские поезда — несколько тёмно-синих, строгих вагонов с позолоченными гербами. Из них высыпалась дополнительная охрана, заняв позиции. И лишь затем из центрального вагона появился главный пассажир. Князь Василий Охотников.

Дорого одетый мужчина лет пятидесяти, в безупречном пальто и с тростью в руке. Его движения были спокойны и полны неоспоримой власти. Его сразу же окружила плотная группа телохранителей.

Мужчина постоял несколько секунд, оглядываясь с каким-то разочарованием. Словно он ждал ковровую дорожку, а получил лишь промоченный дождём перрон.

Слуга распахнул над его головой зонт, и только затем мужчина степенным шагом двинулся вперёд.

Я открыл дверь автомобиля и вышел. Ночник, сидевший за рулём, сделал движение, чтобы последовать за мной, но я коротким жестом остановил его. Это нужно было сделать одному.

Мой путь преградили двое гвардейцев, скрестив винтовки.

— Проход закрыт.

Я не остановился, продолжая идти ровным шагом.

— Барон Владимир Градов. Прошу освободить дорогу.

Моё имя произвело даже большее впечатление, чем я рассчитывал. Солдаты замешкались, и в эту секунду я был уже рядом. Я посмотрел каждому из них в глаза, и бойцы поспешили выполнить мою просьбу — которая, впрочем, звучала скорее как приказ. Они нерешительно опустили винтовки и отступили, и я прошёл между ними.

Князь уже собирался садиться в лимузин, но заметил моё приближение. Его телохранители напряглись, но он поднял руку, останавливая их. Охотников с интересом прищурился, как будто бы узнал меня — хотя мы, конечно, ни разу не виделись.

— Добро пожаловать во Владивосток, Василий Михайлович, — произнёс я, останавливаясь в двух шагах от него. — Барон Градов, рад знакомству.

— Благодарю, — его голос был ровным, без тени удивления или волнения. — Барон Градов, значит. Меня предупредили, что вы человек решительный, но чтобы настолько… Я ожидал нашей встречи, правда, несколько в иной обстановке.

— Жизнь полна сюрпризов, — ответил я. — Считайте это жестом уважения. Рад первым приветствовать вас в столице нашего генерал-губернаторства.

Охотников едва заметно улыбнулся.

— Спасибо, Владимир Александрович, спасибо.

— Могу ли я надеяться на короткий разговор? — прямо спросил я.

— Безусловно, но не сию минуту. Нам ещё предстоит увидеться, барон. Сейчас же я устал с дороги. Позвольте предложить вам компромисс — присоединиться ко мне за ужином завтра вечером. В поместье генерал-губернатора.

Это было неожиданно. Поместье Высоцкого… Теперь пустующее.

— Вы остановились там? — невозмутимо поинтересовался я.

— Да, — кивнул Охотников. — И останусь там на какое-то время. Завтра ровно в восемь, не опаздывайте. Увидимся.

Он кивнул мне, развернулся и, не дожидаясь ответа, сел в лимузин. Охрана быстро последовала его примеру, и кортеж плавно тронулся.

Я вернулся к своему автомобилю. Ночник смотрел на меня с безмолвным вопросом.

— За город, — сказал я, садясь на сиденье. — Нужно связаться с поместьем.

— Ох уж эти технические города, — прошептал дружинник, заводя мотор. — В магических оно всё как-то проще.

— Для нас — да. Но приходится играть по сложным правилам.

Мы выехали за пределы Владивостока, пока не нашли скромную придорожную таверну, стоявшую одиноко среди полей. Технополе города здесь было слабее, его постоянный гул в сознании почти стих.

— Иди, выпей чаю, — кивнул я Ночнику, указывая на таверну. Сам же отошёл подальше от дороги, в сторону одинокого дерева.

Закрыв глаза, я сосредоточился. Мысленно потянулся к ворону, оставленному в поместье. Через несколько секунд в сознании появился образ сестры.

— Владимир? — прозвучал голос Татьяны. — Всё в порядке?

— Конечно, Таня, — ответил я через птицу. — Наблюдаю за столичными гостями. Как дела дома?

— Всё идёт своим чередом, — её тон стал мягче, тень беспокойства пропала. — Люди работают, восстанавливают разрушенное за время войны. Мир и благодать, — Таня улыбнулась.

— От Миши нет вестей?