Шмыгая носом, Зинаида утёрла рукавом глаза и дрожащим голосом сказала:

— П-п-простите меня. Я… Я… Я не з-з-знала, что всё так с-с-сложится.

Зинаиду Порфирьевну била истеричная дрожь, и при этом она жаждала… Нет, не понимания. Прощения? Нахмурившись, Маргарита Львовна подошла ближе и холодно спросила:

— Что именно ты не знала?

В этот момент Зинаида, словно зверь, загнанный в угол собственной глупостью, посмотрела по сторонам, будто искала спасения, но бежать некуда. Слова сказаны, а последствия ранее совершенных действий ждут за дверью и вот-вот ворвуться внутрь.

Повесив голову, невестка рассказала всё. Сбивчиво, торопливо. Но рассказала всё без утайки. Рассказала про ревность, про то, как узнала о Михаиле, как Константин наплевательски отнёсся к новорождённому сыну. Про то, как связалась с судьёй и хотела погибели Михаилу, а вышло так, что этот чёртов законник свалил в Хабаровск и всё рассказал Императору.

Маргарита Львовна слушала эти жалкие оправдания с каменным лицом. Сейчас она ощущала себя в шкуре своего сына. Холодный и отстранённый внешне, а внутри бушует ярость, готовая вырваться наружу в любую секунду. Зинаида с трепетом вглядывалась в глаза свекрови, надеясь на прощение, о чём прямо и спросила.

— Маргарита Львовна, простите меня. Умоляю. Я, я, я не хотела. Вы же знаете, я люблю вашего сына. Люблю больше жизни, — торопливо выпалила Зинаида, зыркнув на входную дверь, расположившуюся справа.

— Вот что я тебе скажу, милочка, — холодно проговорила Маргарита Львовна. От её тона кровь в жилах Зинаиды обратилась в лёд, и она застыла, словно статуя. — Ты тупая тварь. Из-за тебя наш род обречён на смерть. Но не печалься. Ты погибнешь раньше меня или моего сына.

Поняв, что прощением тут и не пахнет, Зинаида отшатнулась назад и собралась рвануть к лестнице, как вдруг заметила, что слезинки из её глаз воспарили в воздух.

— Нет! Не надо! Я же мать вашего внука! — взвизгнула в ужасе Зинаида.

— А я — мать сына, которого ты убила, — прорычала Маргарита Львовна и, собрав слёзы в крупную каплю, на огромной скорости выстрелила ею в плечо невестки.

Капля прошла навылет, пробив кожу, мышцы, сустав, сухожилия. Зинаида издала нечеловеческий крик, понимая, что это конец. Капля резко изменила траекторию полёта и устремилась в обратном направлении, пробив бедренный сустав. Нога Зинаиды подломилась и она рухнула на пол, с ужасом глядя на ту, кого она предала.

Маргарита Львовна бросила презрительный взгляд на невестку и взмахнула рукой, отправляя каплю, чтобы пробить безмозглую голову твари, которую её сын называл «женой».

Прогремел мощный взрыв, обратив входную дверь в груду острых щепок, которые тут же устремились в сторону Маргариты Львовны. Инстинктивно женщина изменила траекторию полёта капли и за доли секунды отразила щепки, летящие в глаза и горло. Деревяшки оцарапали её руки, лоб, порвали платье, но хуже всего было то, что Маргарита Львовна упустила из виду невестку.

В поместье ворвались Имперские штурмовики и наставили автоматы на Маргариту Львовну. Краем глаза она заметила кровавую полосу, тянущуюся к лестнице. Зинаида успела подняться на второй этаж. Ну, ничего страшного. Имперцы и её поймают.

— Чего встали, соколики? — усмехнулась Маргарита Львовна и равнодушно добавила. — Стреляйте.

Дорожный знак с надписью «Дачи Камаи» обещал-то много, а дал так мало, что даже небеса разрыдались. Заморосил мелкий противный дождь, а ветер, словно радуясь нашей неудаче, швырял капли нам в лица.

Дачный посёлок Камаи состоял из четырёх домов. Заброшенных полуразрушенных домов. Крыши обвалились, окна разбиты, всё заросло бурьяном. Такое ощущение, что мы первые люди, пришедшие сюда за последнюю тысячу лет.

Сергей, которого я всю дорогу подпирал плечом, зашипел и скорчился от боли. Видимо адреналиновый выброс откатился, и сломанная нога начала болеть с новой силой. Но плохо было не только Сергею. Остальные тоже измотаны, да и порядком замёрзли из-за чёртова дождя.

К тому же, на дворе октябрь месяц, а мы в одних рубахах. Точнее, ребята в рубахах, я-то свою порвал на ленты для стабилизации Серёгиной ноги.

— Х-х-холодина с-с-собачья, — простучал зубами Макар, потирая плечи.

— Ага. Лучше бы остались в Екатеринбурге, там сейчас жарища, — язвительно отозвался Артём.

Похоже, только ему не было холодно. Чёртов маг огня. Хотя, я тоже маг огня, вот только без маны согреться не выйдет.

— Пойдёмте. Нужно найти хоть какое-нибудь укрытие, пока не околели.

Бурьян доходил нам до пояса, царапал кожу, оставлял на одежде репейники, хрустел, ломаясь под ногами. Когда мы подошли к ближайшему дому, стало ясно, что он разрушен не просто так. На кирпичной кладке остались глубокие борозды, будто огромная тварь нанесла удар лапой, а стена лишь чудом устояла. Впрочем, устояли только две стены из четырёх. Жестяную крышу также разодрали когти неведомой гадины.