Китайский владыка позабыл о том, что Россия сильна, и послал своих шакалов прощупать границу. Уничтожили гарнизон пограничников, сожгли пару деревень и один мелкий город, а потом двинули в обратный путь. Ивану Васильевичу этот плевок в лицо не понравился. Поэтому он отправил трёх из имеющихся абсолютов в гости к соседям.

Через неделю они тайно прибыли в Пекин и за пару минут сожгли половину столицы. Началась паника, сильнейшие бойцы Китая встали в ружьё, чтобы покарать нарушителей. Но кого карать-то? Абсолюты использовали невероятно дорогой одноразовый артефакт — и телепортировались обратно в Хабаровск.

Иван Васильевич долго размышлял, стоит ли сообщить узкоглазому соседу о том, что это его рук дело. В итоге тщеславие взяло верх над осторожностью, и Император написал длинное письмо, в котором не стыдился едких слов в адрес китайцев. А заодно намекнул, что если хоть один отряд зайдёт на территорию России, то весь Китай сгорит, к чёртовой матери!

Как думаете, чем закончилась история? А она не закончилась. Китай, Монголия и Япония заключили союз, после чего напали на юго-восточную границу. И война продолжается до сих пор. Боевые действия идут с переменным успехом. То гвардейцы Ивана Васильевича отбросят недруга, то недруг потеснит Ивана Васильевича.

Ситуация могла бы быть катастрофической для Империи, но в восточном Китайском море открылся разлом на глубине в километр. Теперь оттуда днём и ночью лезут твари и нападают на земли японцев и китайцев, заставляя тех держать войска по всему побережью. А монголы…

Это монголы. Что с них взять? Сильные маги и бойцы ближнего боя, но технологически близки к каменному веку. Недавно они привели пятитысячное войско к стенам Закаменска, который расположен в Сибири. Сильные воины, гордый народ. Вооружились артефактными луками, мечами, доспехами. Проклятье, да даже лошадей заковали в броню! Вот только ракетные установки и артиллерия способны творить чудеса. За полчаса от этой армии остались лишь куски кровоточащей плоти.

Поэтому Император не считал монголов угрозой и основные силы стянул к границе с Китаем и Японией. Вот там происходила настоящая рубка.

А тут ещё Архаров нарисовался на горизонте. Мало было Ивану Васильевичу проблем, так ещё и внутренний враг пожаловал. Покачав головой, Император бодрой походкой спускался вниз по ступеням. Он шел в мир, где царила темнота, боль и голод. В Имперскую темницу.

Сюда было легко попасть, но невозможно было отсюда выбраться. Десятки защитных артефактных контуров, две тысячи охранников, которые жили в темнице на полном обеспечении. Проклятье, да Император так хорошо заботился о тюремщиках, что даже проституток сюда доставлял. Разумеется, место для любовных утех было на самом верхнем уровне — из соображения безопасности.

Мало ли, какая путана подвернётся. Вдруг решил вызволить врага народа? Этого Иван Васильевич очень не хотел, ведь все, кто здесь сидел, могли причинить Империи либо физический вред, либо репутационный. Говоря «Империя», Иван Васильевич, разумеется, имел в виду себя-любимого. Он и есть Империя, без него она не может существовать и погибнет, не успеешь даже глазом моргнуть.

Но всё это лирика. Сейчас Иван Васильевич, словно горный козлик, бойко скакал по ступеням на нижний уровень темницы. Яркие огни ламп освещали ему путь ровно до тех пор, пока Император не оказался у массивной стальной двери. Слева от двери тускло светился магический считыватель, распознающий ману желающего пройти.

А к нижним уровням имели доступ лишь единицы. Да и те, кто могли сюда войти, не могли выйти без особого разрешения. Иван Васильевич приложил ладонь к считывателю, тот затрещал и, издав писк, загорелся зелёным. Створки массивной двери поехали в стороны, открыв Императору путь во тьму.

Здесь были сотни одиночных камер. В обычной тюрьме, сидя в одиночке, узник имеет право передвигаться, а здесь же все без исключения висели на цепях, прикованные к стене. Через цепи из пленников выкачивалась мана, с помощью которой запитывалось освещение и защитные артефакты. Своеобразная человеческая ферма, если хотите. Ну, а что? Должен же быть прок от заключённых.

Под потолком тут и там горели красные лампочки видеокамер, ведущих трансляцию пустых коридоров. Здесь не было гвардейцев, да и зачем они? На нижнем уровне узники так истощены, что едва могут разговаривать. Да, им не давали умереть и кормили. Но кормили так, чтобы пленники продолжали оставаться на грани жизни и смерти и страдали, страдали, бесконечно страдали, сгорая в агонии!

Одиночные камеры сделали звукоизолированными, чтобы заключённый остался наедине со своей болью и сожалениями. Чтобы он сходил с ума от одиночества и осознания того, что никто не спасёт, и никто не разделит его страдания. Около одной из таких камер и остановился Иван Васильевич, насвистывая под нос песню:

— Не вешать нос, простолюдины! Для вас же жизнь всегда плоха. Вы для меня — словно блоха. Имперский род и Родина едины, — промурлыкал Император и приложил ладонь к считывателю камеры.

Послышался писк и дверь открылась. На цепях висел избитый до полусмерти барон Архаров. Левый глаз заплыл, губа, брови, переносица рассечены, но на чёртовой морде — самодовольная улыбка.

— Узурпатор пожаловал? — усмехнулся Архаров и закашлялся, от чего цепи жалобно зазвенели, ведь на них висели сто двадцать килограммов чистейшей мышечной массы.