— Нет, это азбучная истина, — возразила она. — А я идиотка. Столько дней потеряно…

— Ситуация усложняется, — напомнил я. — А это уже хуже.

Элизабет не хотела слушать о том, как ситуация может стать хуже. С нее было достаточно того, что уже случилось. Надо было слегка остыть. Не предпринимать ничего впопыхах. Она все еще корила себя за то, что не разобралась должным образом с кровью на месте убийства. Я много раз видел подобную реакцию. Да я и сам неоднократно испытывал подобное. Толковые добросовестные люди ненавидят себя за ошибки. И дело здесь не только в собственном «я», а в том, что некоторые подобные ошибки вызывают такие последствия, с которыми сознательные люди не хотят дальше жить.

Деверо нахмурилась, скрежетнула зубами, мысленно проклиная себя, а затем тряхнула головой и предстала передо мной с бравой улыбкой, которая сейчас была гораздо более широкой и решительной по сравнению с обычной.

— Ладно, — решительно объявила она. — Рассказывайте дальше. Расскажите, как ситуация может ухудшиться. Но давайте продолжим в другом месте. Здесь я должна есть три раза в день. Не хочу, чтобы у людей возникали какие-то мысли.

Мы расплатились за завтрак, вышли на тротуар и некоторое время молча стояли у ее машины. По движениям ее тела я понял, что она не хочет приглашать меня к себе в офис. Не хочет, чтобы я вообще светился возле ведомства шерифа. Это же не место, где демонстрируют воплощение в жизнь принципов демократии. Наконец она сказала:

— Давайте вернемся в отель. Мы сможем расположиться в холле. Там мы гарантированно будем одни, а больше ничего и не требуется. К тому же, кроме нас, постояльцев в отеле нет.

Мы пошли назад по улице, поднялись по шатким ступенькам лестницы, прошли веранду. Войдя в вестибюль, мы через боковую дверь добрались до холла. Я сразу почувствовал запах сырости, пыли и плесени, которые вдыхал накануне вечером. При дневном свете те самые выпуклые предметы, принятые вчера мною за кресла, ими же и оказались. Их было всего двенадцать, расставлены в различных комбинациях, по два и по четыре. Мы выбрали пару кресел, стоявших по обе стороны холодного камина.

— А почему вы здесь живете? — спросил я.

— Хороший вопрос, — ответила Элизабет. — Я думала, что проживу здесь месяц, от силы два. Но дело затягивается.

— А что с домом вашего отца?

— Он сдается в аренду, — сказала она. — Договор аренды умер вместе с ним.

— Так вы же можете арендовать другой дом. Или купить. Разве не так поступают люди?

Она утвердительно кивнула.

— Я уже кое-что присмотрела. Не могу до сих пор решиться. Вы вообще сами видели, какие здесь дома?

— Некоторые из них выглядят вполне прилично.

— Только не для меня, — поморщилась она. — Я пока не готова к такой покупке. И я еще не решила, сколько времени вообще здесь пробуду. Все еще думаю. Я не сомневаюсь, что мне придется доживать здесь свою жизнь, но пока не готова смириться с этим. По мне, пусть лучше все тянется день за днем, как сейчас.

Я вспомнил своего приятеля Стэна Лоури и его желание найти работу по рекламному объявлению. Число людей, уходящих со службы, намного превышало число тех, кому удалось найти работу. Им надо было начинать заботиться о домах, автомобилях, одежде. На них обрушивались сотни странных и неизвестных мелочей, воспринимаемых ими, как обычаи диких племен; эти мелочи они раньше лишь подмечали, но никогда не вникали в суть.

— Ну, я готова слушать, — сказала Деверо.

— У нее было перерезано горло, так? — начал я. — В этом у нас нет сомнений?

— Все верно. Именно так.

— И это была ее единственная рана?

— Так сказал врач.

— Это значит, что где-то есть место, все залитое кровью. И на этом месте все реально и произошло. В помещении, а возможно, и где-либо в лесу. Невозможно вычистить все как следует. В буквальном смысле невозможно. Значит, где-то находится улика, которая дожидается вас.

— Я не могу производить поиски на базе. Они мне этого не позволят. Это уже вопрос юрисдикции.

— Но вы же не уверены в том, что это произошло именно на базе.

— Изнасиловали-то ее на базе.

— Вполне вероятно. Однако это ведь не единственное место, где могло произойти изнасилование.

— Но и обшарить пятьсот квадратных миль в штате Миссисипи я тоже не могу.

— Тогда сконцентрируйте внимание на правонарушителях и преступниках. Сузьте область поиска.

— Каким образом?

— Ни одна женщина не может истечь кровью дважды, — сказал я. — Ее горло было перерезано в каком-то неизвестном нам месте, кровь там разлилась повсюду, Чапман умерла, вот и всё. После чего ее бросили на этой аллее. Но чью кровь они там разлили? Это не ее кровь, потому что из ее тела вся кровь вытекла в каком-то неизвестном нам месте.

— О господи, — взмолилась Деверо. — Только не говорите мне, что этот парень собрал ее кровь и принес туда вместе с телом.

— Такое возможно, — ответил я, — но маловероятно. Надо быть фокусником для того, чтобы перерезать кому-то горло и при этом выплясывать с ведром в руках, пытаясь собрать в него все фонтаны крови.