Кое-где сохранились остатки деревянных крепей — в большинстве случаев в виде кусков бревен под ногами, хотя отдельные дубовые столбы по-прежнему подпирают своды. Естественно, возникает вопрос: насколько опасно здесь ходить? Не может ли случиться обвал?

В ответ на эти обычные для новичков опасения опытные пещерники обычно поднимают солидных размеров бревно и кидают вопрошающему. Мышцы испытуемого непроизвольно напрягаются (на вид в бревнышке килограммов десять), и тут же тело по инерции заносит вперед. За десятилетия в специфическом подземном микроклимате дуб истлел и по плотности стал походить на пенопласт. Своды же просели и прочно легли на забутовку стен. Впрочем, "чайникам" я повторять этот розыгрыш не советую — отдельные куски крепей все же остались достаточно прочными и увесистыми… Вероятно, дело в том, что температурно-влажностный режим в разных местах пещер различен.

Несомненно, время в подземельях поработало: обвалилось и осыпалось многое. Через некоторые упавшие сверху "камешки" перелезать приходится с большим трудом, еще хуже, когда в катакомбы сползает из нередких в известняке трещин и "карманов" черная юрская глина, очень липучая.

Между тем коридор (называемый правильно откаточным штреком — по нему вывозили из забоев готовую продукцию) делает несколько плавных поворотов и приводит нас в "комнату". "Хата Хана, — объясняет чувствующий себя в подземельях хозяином Абакулов, — один из самых больших залов в системе".

Обычно названия пещерам дает первооткрыватель (в случае искусственных пещер, входы куда обычно требуется расчищать — "первоотрыватель"), и не всегда его ассоциации ясны последователям.

Остановившись, вновь можем осмотреться. На ходу этого сделать практически невозможно: мало того, что слишком мало освещаемое фонарем пятно, так еще и взгляд направлен в основном вниз.

Теперь уже не остается никаких сомнений, что Кольцовские пещеры (по крайней мере, их известная на сегодня часть) представляют собой старинные каменоломни, где добывали мраморовидный известняк. Дальняя (по отношению к берегу) стена зала образована известняковым монолитом, а противоположная часть завалена "отработкой": крупным и мелким щебнем, вперемешку с глинистым грунтом. Своды испещрены следами шахтерских инструментов типа клиньев, на стене забоя видны непонятные ряды рельефных треугольников — каждый со стороной сантиметров в пять-семь. Кое-кто из туристов принимает эти встречающиеся во многих местах похожие на корону рисунки за "знаки Воронцова", однако связь их с технологией камнедобычи очевидна. Тому, как добывали под землей камень, будет в дальнейшем посвящена отдельная глава, а пока продолжим нашу экскурсию.

Перевалив через перегородившую проход косо лежащую каменную плиту, попадаем в "Бурелом": вокруг хаотическое нагромождение бесформенных глыб, весьма приличных размеров. Странный какой-то обвал… Возможно, обрушения вызваны взрывами. Среди жителей расположенных поблизости деревень ходят многочисленные рассказы о том, что после войны в пещерах укрывались дезертиры, и сотрудники НКВД выкуривали их гранатами.

Версия вполне правдоподобная. Косвенно реальность подземных боев подтверждает найденная здесь же автоматная гильза. Есть и другие следы послевоенных драм, но для их осмотра надо приложить некоторые усилия…

Первое препятствие — "Ленкоступ": горное давление выдавило стену штрека так, что ход оказался почти перекрытым, осталась лишь маленькая "форточка", под самым потолком, словно нарочно устроенная: позволяет "впритык" протиснуться взрослому человеку.

Ползти приходится метра три, причем на боку, далее завал кончается, и вы буквально вываливаетесь снова в откаточный штрек, на удивление хорошо сохранившийся. Ход этот называют "Елена", говорят, первой преодолела завал и вышла в него девушка с таким именем. А над головой сияет "звездное небо", только потрогав "звездочки" рукой, обнаруживаешь, что это всего лишь… сконденсировавшиеся капельки воды, отражающие свет фонаря.

Однако не все в этом мире объяснимо… На сводах обращают на себя внимание и тонкие изломанные зигзагами белые линии на плитах, иные из них достигают метра, при этом причудливо ветвятся… Что это? Природа молниевидных "рисунков" нам до сих пор непонятна. Лично я склоняюсь к тому, что это плесневые грибки прорастают по микротрещинам камня.

Кстати, даже обычная плесень в пещерах выглядит непривычно. Как-то в одном из штреков мы забыли рукавицы, а через две недели обнаружили, что они стали белыми и пушистыми, стали похожи на во много раз увеличенные головки одуванчика. На варежках выросли нити плесени невиданной длины — по десять — двадцать сантиметров! Интересно, что на старых крепях иногда вырастают и высшие грибы, шляпочные, и это в полной темноте!

Необычайно эффектно выглядят завеси пробившихся по трещинам корней растущих на поверхности деревьев. Они свисают сверху параллельными рядами, сплошь покрыты капельками воды, и лично у меня почему-то вызывают ассоциации с распространенной формой полярного сияния.

Искрится в свете фонаря и слой черной глины, четкой линией перечеркивающий светлый известняк, — это отражают свет конкреции кристаллического гипса, в народе называвшегося марьиным стеклом. Было время, когда пластины этого прозрачного, легко расслаивающегося минерала использовали наряду со слюдой-мусковитом как заменитель дорогого оконного стекла. Глина буквально "нашпигована" кристалликами гипса, правда, мелкими — со спичечный коробок.

Пройдя метров двадцать по идущей параллельно берегу "Елене" почти обычным шагом (только слегка согнувшись), мы неизбежно выйдем на перекресток: справа виден дневной свет — там один из входов, а слева, где, казалось бы, должен продолжаться ведущий от берега к забоям штрек — очередная груда камней, также похожая на обрушенную взрывом.

Составленная Абакуловым схема, тем не менее, показывает ведущий через завал ход. В первый раз я с некоторой опаской "нырял" в одну из щелей между камнями: узкий ход за ней (ползти можно только по-пластунски) змеится штопором, но через несколько метров завал кончается, так что можно встать на ноги. Пройдя по штреку, справа видим ответвление, проход в него наполовину закрыт кладкой, резко отличающейся по виду от обычной забутовки штреков. Встав на четвереньки, продвигаемся в маленький зал, обозначенный на схеме как "Грот Отшельника". Именно здесь после войны жил человек по имени Иван Сизов.