Через полгода его отправили во Францию, в Марсель, и попросили пока пожить там, взяв на себя пересылку всей корреспонденции эсеров во Франции.

Марсель – крупный портовый город, сюда приходили корабли с разных концов света, что было весьма удобно для тайной организации.

Григорий уже вполне сносно говорил на французском и без проблем устроился в небольшой квартире, которую снимала ему партия. Однако и здесь он заскучал, так как работы было мало. Хотя платили неплохо.

Приехавший как-то эмиссар партии, переговорив с Григорием, задумчиво проговорил:

– Вам бы в нашу боевую организацию. Жаль, ее расформировали… Хорошие были люди и много полезного для дела революции сделали.

– А зачем ее закрыли? – полюбопытствовал юноша.

Эмиссар вздохнул, махнул рукой и зло сузил глаза.

– Среди членов партии… даже если это старые проверенные товарищи… попадаются скрытые враги. Они способны разложить партию изнутри и напакостить больше любых царских ищеек. К сожалению, такие встречаются и у вас. Не так ли?

Острый взгляд эмиссара пронзил Гришу. Тот поежился, не зная что ответить.

Эмиссар отвел взгляд и вдруг сказал:

– У меня вести от вашей родни. Вашего брата арестовали. Он участвовал в каком-то деле… ограбление. Ваш отец уехал из города.

Григорий от неожиданности подпрыгнул на стуле и уставился на гостя.

– Как арестовали? Когда?

– Три недели назад.

– Но… я… я не знал. Мне никто не говорил. Я бы…

– Вы и не могли знать, молодой человек, – жестко проговорил эмиссар. – Вести пришли недавно. А вам в Россию нельзя. Вас там ищут. Сыскная, жандармы. Здорово вы насолили им. Надо ждать.

– Долго? – вырвалось у Григория.

Эмиссар пожал плечами.

– Год, два… О времени говорить нельзя. Главное, чтобы вас перестали искать.

Гость обвел взглядом комнату и вдруг улыбнулся.

– Я давно мечтал пожить в Париже. Марсель не хуже. У вас здесь масса возможностей. Мой совет – не тратьте время попусту. Учитесь, найдите дело. Изучайте буржуазное общество изнутри. Это много даст вам… и нам. Потом, когда мы изменим Россию и поведем ее к всеобщему благополучию и процветанию.

Слова об изменении и процветании Григорий пропустил мимо ушей, но совет эмиссара запомнил. Хотя тогда, после известий об отце и брате, ему хотелось упасть на кровать и заснуть, чтобы не думать о том, что с ними и как они.

Вечером он пошел в ближайшую таверну, желая выпить и посидеть на людях, послушать моряков, портовых рабочих. Они интересно рассказывали о плавании, о дальних странах, о жителях незнакомой и сказочной Африки, Австралии.

В таверне Григорий и столкнулся с двумя мужчинами, когда шел к стойке. У одного он, неловко повернувшись, выбил стакан. Мужчина – невысокого роста человек лет тридцати – что-то гневно сказал. Его товарищ – здоровенный тип, почти на полголовы выше Григория – толкнул того в плечо и попытался ударить. Григорий – выученный в питерских подворотнях и на воровских малинах, от удара ушел, отпрыгнул и встал у стены, прикрыв себе тыл. В кармане был складной нож, рядом на стойке пустая кружка – есть чем встретить здорового нахала, который прет напролом.

Невысокий опять что-то крикнул – Григорий разобрал слово «хватит», – но здоровяк словно не услышал. Он вдруг скакнул вперед, ударил ногой.

Гриша отступил в сторону, а когда здоровяк шагнул еще ближе, бросил ему в лицо кепку и ударил кулаком наотмашь. Здоровяк пошатнулся, нелепо взмахнул руками. Григорий добавил, вложив в удар злость и отчаяние.

Здоровяк рухнул на пол. Григорий затравленно огляделся. Вокруг них уже собиралась толпа. Пьянчуги могли запросто насесть на одного скопом, если вдруг решат, что Григорий сделал что-то не так. Страха не было, было желание свернуть кому-нибудь челюсть, а там и помирать не страшно.

Но толпа только смотрела, причем Григорий заметил несколько удивленных взглядов. А потом вперед шагнул невысокий мужчина. Григорий решил, что тот будет мстить за друга, и первым напал на него.

Невысокий легко уклонился от атаки, ударил ногой, быстро и хитро, так что Григорий рухнул на пол, чувствуя сильную боль в колене. Он вскочил, прикусывая губу, и ударил прямо в лицо невысокого. Тот отбил удар и врезал сам. Как-то странно, ладонью. В ухе словно взорвалась бомба. Григорий упал на колени и уже больше ничего не слышал.

В себя он пришел в небольшой каморке, где тускло горел фонарь. Рядом сидел здоровяк, прижимая к скуле завернутый в тряпку кусок льда. Григорий вскочил с лежака, отодвинулся в угол.

– Спокойно, парнишка, – проговорил здоровяк. – Я не трону тебя. Меня зовут Роб.

Григорий стоял в углу, не веря ни единому слову. Роб, видимо, это понял. Подошел к двери, толкнул ее, крикнул:

– Жан! Парень очнулся.

В комнату вошел невысокий, улыбчиво посмотрел на Григория, жестом пригласил сесть.