Илья с интересом рассматривал Юлину комнату. По стенам здесь были развешены её фотографии, а ещё картины из алмазной мозаики, изображавшие яркие городские пейзажи, цветы, попугаев и лошадей. Должно быть, Юля серьёзно увлекалась этим творчеством.

На подоконнике теснились горшки с цветами. Толстянка, замиакулькас, сансивиерия, несколько кактусов, а рядом с ними крошечная керамическая фигурка совы с отбитым ухом. Видно, что игрушку когда-то склеивали, но следы трещины так и остались, словно напоминание о том, что даже разбитое может быть дорогим сердцу.

У стены стоял компьютерный стол, над ним висела полка с книгами. Там была учебная литература вперемешку с классикой, детективами и любовными романами. Даже томик Цветаевой нашёлся. И несколько блокнотов с торчащими из них закладками-стикерами.

Рядом со столом мольберт, но не для красок, а для алмазной мозаики. Недоделанная работа была накрыта тонкой тканью, будто Юля отложила её на время, но обязательно собиралась вернуться. На полу валялась подушка-пуфик.

В углу комнаты находилось кресло-мешок, на которое был небрежно брошен плед. На кровати, заправленной бежевым покрывалом и усыпанной подушками того же цвета лежали пульт от телевизора и книга.

Илья поймал себя на мысли, что комната эта живая. В ней чувствовалась хозяйка: со всеми её мелочами, привычками, незаконченными делами. Здесь не было идеального порядка, но было тепло. Настоящее домашнее тепло.

Вдруг снизу послышался звук — щелчок открывающейся двери. Шаги.

Юля замерла, её глаза расширились. Илья мгновенно среагировал — шагнул в коридор, оттуда на лестницу. Юля за ним. Снизу на них смотрела молодая женщина. Блондинка лет тридцати с карими глазами и длинными волосами.

— Юля? — она удивлённо поглядела на девушку. — Ты здесь? Ты вернулась?

Её взгляд скользнул по Юле, потом перешёл на Илью.

— А вы кто? — спросил она мягко.

— Я у себя дома. А вот ты что тут делаешь? — холодно спросила Юля.

— Как что? — удивилась блондинка. — Живу.

— В смысле? — на лице Юли было написано глубочашее удивление.

Илья непонимающе переводил взгляд с одной на другую.

— В том смысле, что я вдова Матвея Бреднева и теперь живу в его доме, — пояснила блондинка.

— А когда он успел на тебе жениться?

— Мы узаконили наши отношения полгода назад.

— Неожиданно. А почему я узнала об этом только сейчас?

— А мы что, обязаны были посвящать себя в свою жизнь? Ты училась, тебе некогда было, — с вызовом в тоне произнесла блондинка.

— Мда… — Юля озадаченно поглядела на неё, а потом перевела взгляд на Илью. — Познакомься, Илья, это Алиса.

Тишина в доме стала вдруг гулкой, напряжённой. Алиса стояла у подножия лестницы, её карие глаза изучали Илью с профессиональной оценкой — быстрой, почти незаметной, но точной.

— Илья, — повторила она, как бы пробуя имя на вкус. — Приятно познакомиться. Я Алиса Бреднева.

Она произнесла фамилию с лёгким ударением, как бы подчёркивая свои права на этот дом, на эту ситуацию.

Илья кивнул.

— А тебя, Юля, разве не вызывали на допрос ещё? Ах, точно, ты же в розыске. Где ты была всё это время?

— Какое тебе дело? — не вежливо ответила девушка. — Я вернулась — это главное.

— Я думала, ты просто пришла забрать вещи.

— Нет, я вообще-то здесь живу, — напомнила Юля. — Этот дом по наследству перешёл не только Матвею, но и мне.

— После смерти Матвея его часть отойдёт мне, как его новой жене.

— Да, но ты ещё не вступила в наследство, значит ты тут никто. Поэтому вали отсюда.

— Что? — красивые брови Алисы взмыли вверх. — Но куда? Мне некуда идти! Я живу здесь, забочусь о доме. И о твоём попугае, кстати. Жалко птицу, она ни в чём не виновата.

— И, тем не менее, Юля пока здесь хозяйка, — произнёс Илья сдержанно.

— Юля хозяйка половины дома, но не всего. Я, как супруга Матвея, имею право здесь оставаться. На это вы никак не можете повлиять. Так что хотите вы того или нет, но я буду жить тут.

Юля спустилась по лестнице, подойдя к Алисе ближе. Они стояли друг напротив друга.

— Ты сказала, что вы поженились полгода назад, — медленно произнесла Юля. — Значит, пока я была в университете, вы кувыркались тут, в доме моей матери? В моём доме?

Алиса вздохнула, как взрослый, уставший от капризов ребёнка.

— Юля, я знаю, что у вас были сложные отношения. Матвей говорил, что ты… эмоционально нестабильна. Что склонна к драматизации. Что после смерти мамы ты совсем перестала контролировать себя.