Его брови хмурятся, голова слегка наклоняется. Затем его выражение искажается. — Майк… — повторяет он. — Ага.

Облегчение обрушивается на меня так быстро, что почти выбивает воздух. — Ага, — выдыхаю я. — Верно. — Я делаю ещё один шаг ближе, медленнее на этот раз, осторожно, чтобы не давить слишком быстро. — Я принёс тебе кое-что, — добавляю я, слегка приподнимая бутылку. — Это поможет тебе чувствовать себя немного лучше. Не полностью, но…

Его глаза падают на мою руку, и всё меняется. — Нет, — говорит он сразу.

В груди сжимается. — Джуд, это не…

— Нет. — Он сильнее качает головой, отступая, пока цепь не натягивается, металл с резким звуком щёлкает. — Нет, я не — блядь, я не буду это принимать…

— Это не то, что ты думаешь, — быстро перебиваю я, пытаясь сохранить голос ровным. — Это субоксон. Помнишь? Хизер говорила о нём, когда мы ещё были в Сисайде. Она доставала его для нас. Это поможет с симптомами героиновой ломки.

— Я сказал нет! — шипит он, голос прорывается сквозь комнату.

Я зажимаю рот. Он дышит тяжелее, руки трясутся по бокам, прежде чем одна из них дёргается вверх, проводя по волосам, будто он пытается вырвать мысли из головы.

— Мне нужно… — Его голос срывается, и он давится остатком, его тело вздрагивает, будто сами слова причиняют боль.

— Я знаю, — быстро говорю я, делая ещё один шаг вперёд, несмотря на то, как моё сердце разбивается. — Я знаю, я рядом. Просто, просто позволь мне помочь тебе.

Он снова смотрит на меня, и на долю секунды я вижу его.

— Майк, — говорит он снова, тише. — Я не могу… — Он качает головой, снова отступая, хотя бежать некуда, цепь натягивается с каждым шагом. — Я не могу этого сделать, я не могу, я не могу… — Его тело внезапно дёргается, и он сгибается пополам, звук, похожий на рвотный рефлекс и рыдание, вырывается из него.

Я двигаюсь не думая, сокращая расстояние слишком быстро. — Джуд…

— Не прикасайся ко мне, блядь! — рычит он, и я замираю.

— Я не причиню тебе боли, — говорю я тише, заставляя каждое слово выходить, даже когда всё внутри меня начинает разваливаться. — Я здесь, чтобы помочь. Вот и всё.

— Нет, он… — Его голос ломается, взгляд мечется по стенам, будто там может прятаться что-то. — Он…

— Его здесь нет, — твёрдо перебиваю я. — Джуд, послушай меня. Алексея здесь нет.

Его дыхание сбивается. И на секунду он просто смотрит на меня. Затем его тело начинает трястись сильнее, ломка возвращается, крадя ту хрупкую опору, которая у него была на этот момент.

— Я не могу, — говорит он снова, слабее.

Ага. Я вижу это. И я ничего не могу сделать, чтобы это исправить.

Я стою там, в нескольких футах от него, субоксон всё ещё в руке, абсолютно бесполезный, пока он трясётся и разбивается передо мной. Я чувствую это. Адриана была права. Что-то в нём всё ещё есть, но что бы они ни сделали с ним…

Он похоронен так глубоко, что я не знаю, как, чёрт возьми, мы должны до него добраться.

— Эй, — говорю я тише. — Посмотри на меня.

Его глаза снова поднимаются, он вздрагивает, будто слова стали триггером.

Я тяжело сглатываю, заставляя слёзы уйти вниз. — Ты помнишь прошлое лето? — спрашиваю я.

Его брови хмурятся.

— Мы были на той паршивой сцене в Тусоне… — Тихий, разбитый смех срывается с меня. — Ты сказал, что звук был дерьмовый, и пригрозил ударить парня, который им управлял.

Пауза.

Его глаза сдвигаются, будто он вспоминает.

— Я сказал тебе, что ты сломаешь руку раньше, чем его челюсть, — добавляю я.

Тишина.

Я делаю осторожный шаг вперёд. — Ты смеялся, — говорю я тише. — На самом деле смеялся, когда пьяная задница Ками вместо этого ударила парня. Она разбила костяшки, но сделала это.

Его горло двигается, когда он сглатывает, его челюсть сжимается, будто что-то в нём борется, чтобы выйти на поверхность. — Я помню это, — шепчет он.

— Вот ты где, — бормочу я, почти себе.

Его глаза впиваются в мои, прежде чем он отводит взгляд от меня, по-видимому, слишком истощённый для остатка разговора.

Я стою там ещё мгновение, глядя, как дрожат его плечи. Я ненавижу оставлять его в ломке, но он не примет субоксон. — Я скучал по тебе, чувак.

Он смотрит на меня, неподвижно. И это почти заставляет мою кожу ползти.