– Ладно, - сказала Робин, - я сообщу, как у меня сложатся дела с Памелой. Возможно, я перезвоню тебе минут через десять. Она завершила разговор, посмотрела маршрут на своем телефоне, затем направилась по улице Хай-Холборн, свернула на Чансери-лейн и, наконец, подошла к улице Саутгемптон-Билдингс.

На ступени Королевской арки вам сообщили, что царь Соломон построил секретное хранилище, доступ к которому открывался через восемь других хранилищ или помещений, расположенных последовательно, все под землей, и к которым вел длинный и узкий проход…

Альберт Пайк «Мораль и догма Древнего и Принятого Шотландского Устава Масонства»

Входом в «Серебряные хранилища» служила неприметная деревянная дверь с небольшим стеклянным навесом. Робин вошла, нажав на кнопку звонка, и оказалась лицом к лицу с охранником в форме, который попросил проверить ее сумку. Затем ей пришлось отметиться на стойке регистрации, спуститься на три лестничных пролета вниз, где ей ничего нельзя было фотографировать за пределами отдельных магазинов.

Заинтригованная, Робин спустилась по широкой каменной лестнице, где ее шаги отдавались эхом, и оказалась в помещении, не похожем ни на одно из тех, что она видела раньше.

Перед ней открылся длинный сводчатый подземный переход с низким потолком, по обеим сторонам которого тянулись тяжелые стальные двери хранилищ. Она направилась по коридору, замечая равномерно расположенные камеры, наблюдающие за ней с потолка, и поглядывая направо и налево через открытые двери на «пещеры Аладдина», ослепительно сверкающие серебром. Яркий свет в проходах и магазинах резал глаза, особенно когда он отражался от тысяч блестящих серебряных поверхностей. Робин завернула за угол и увидела, что подземный лабиринт простирается далеко за пределы первого коридора.

«Буллен&Ко» находилась во втором по счету коридоре. Это был один из самых больших магазинов, устланный ярко-синими коврами. Ее взору предстало настоящее море серебра: полки с блюдами, подносами, шкатулками, вазами, кувшинами и щитами, а на крепких столах из красного дерева — гигантские предметы, включая канделябры, декоративные подставки, покрытые херувимами, и огромный неф — корабль, мчащийся на всех парусах.

Женщина, в которой Робин сразу узнала Памелу Буллен-Дрисколл из-за ее прямоугольной спины, что-то тараторила в телефон, стоявший на прилавке.

— Я уже говорила тебе, Джеффри. Я уже говорила тебе — мне просто все равно!

Памела, казалось, почувствовала, что кто-то стоит у нее за спиной, потому что повернулась, сказала «Мне пора идти!» и бросила трубку.

Памела не видела необходимости менять свой стиль, игнорируя все изменения в моде. Покрытые жестким лаком волосы, крупные золотые серьги и ожерелье, двубортный черный блейзер с накладками на плечах и матово-розовая помада — все это говорило о том, что Памела так и застряла в восьмидесятых, хотя за прошедшие десятилетия морщины вокруг ее рта и на лбу стали глубже. У нее не было лишнего веса, но ее тело было квадратным с высоко расположенной талией. На шее у нее висели золотые очки для чтения на цепочке, украшенной хрусталем.

— Я чем-нибудь могу вам помочь?

— Надеюсь, что можете, — ответила Робин, доставая из сумочки визитку. — Меня зовут Робин Эллакотт, я из детективного агентства «Страйк и Эллако...».

— Мне нечего сказать! — громко заявила Памела.

Отшатнувшись, она наткнулась на стол, уставленный серебряными изделиями, и хрупкий кубок в виде рога в изысканном серебряном футляре упал на пол. Памела случайно наступила на него, и рог разбился вдребезги. Она разрыдалась.

Робин бросилась помогать Памеле, которая на ощупь собирала кусочки так, словно находилась в состоянии алкогольного опьянения, ощупывая руками пол в поисках каждого кусочка.

— Пожалуйста, уходите! — всхлипывала Памела. — И закройте за собой дверь! Мне нечего вам сказать!

Робин повернулась, пошла обратно ко входу в магазин и действительно закрыла дверь, но осталась внутри фантастического хранилища серебра, вернувшись к Памеле, чтобы молча помочь ей собрать все осколки рога. Владелица магазина, казалось, была слишком расстроена, чтобы обращать внимание на то, что Робин не выполнила ее указание. Она, спотыкаясь, подошла к маленькому прилавку, схватила горсть салфеток из серебряной коробочки, упала в кресло и разрыдалась.

Робин положила осколки рога на стол, чувствуя себя виноватой и пытаясь выразить сочувствие. Проплакав почти минуту, Памела сказала:

— Это из-за моих глаз! Я перенесла лазерную операцию на глазах… и я не могу нормально видеть… все расплывчато... в глазах двоится... ужасные головные боли… я хочу нормально видеть! — истерично воскликнула Памела. — А мой муж...

Она не закончила фразу и зарыдала, темно-серые салфетки стали еще темнее от капель туши.

— Могу я... могу я где-нибудь приготовить вам чай или кофе? — спросила Робин.