Совершенно прав тов. Троцкий, когда формулирует в своих поправках в качестве волевой задачи, которую партия должна ставить перед нами, хозяйственниками, и перед всем советским государственным аппаратом, перед бюджетным и кредитным аппаратом, перед всем рабочим классом и крестьянством такую задачу: примерно в течение пяти лет ликвидировать эту сверхсметную диспропорцию.

Конечно, можно поставить в качестве задачи другой срок, но какой-то промежуток времени, в который это сверхсметное их соотношение ликвидировать, должен быть определён в качестве задачи…

Отделываться правильной резолюцией XIV партсъезда, вынесенной по отчёту Центрального комитета, а не по вопросам хозяйственного строительства и потому не обязанной давать конкретную расшифровку индустриализации, нельзя. Мы требуем, чтобы пленум это понятие — индустриализация — расшифровал. Это особенно необходимо сделать потому, что были тревожные признаки практической ликвидации этой хорошей резолюции. Ведь всего через каких-нибудь четыре-пять дней после XIV съезда Совнарком вынес постановление прекратить всякое промышленное строительство. Так практическую политику осуществления индустриализации не проводят» [117] .

«Зиновьев: В вопросе об индустриализации наши разногласия с тов.

Троцким сняты в значительной мере… Я думаю, неправ был тов. Троцкий в 1923 году, потому что до денежной реформы, до завершения денежной реформы нельзя было ставить в такой форме вопрос об индустриализации…

С недавних пор у нас завели такой порядок, что как только заговорим о дифференциации в крестьянстве, о росте кулака, о том, что против него нужно бороться, то сейчас же кричат: ты хочешь «борьбы с крестьянством», ты «подрываешь идею смычки» и прочее… Она (смычка. — Ю.Ж.) имела в первую половину 1917 года одно выражение, а во второй его половине — другое. И ещё другое — в 1918-21 годах. С введением НЭПа в 21 году она имела одно выражение, в 22–23 годах — другое, а в 1926 году тоже другое.

Тов. Сталин говорил в Политбюро, что раз у нас крестьянских восстаний теперь нет, то это почему? Потому-де, что ведём правильную крестьянскую политику, потому что кулак не имеет армии, потому что за ним не идёт середняк. Это верно неверно. Конечно, мы освобождены от крестьянских восстаний потому, что ведём правильную крестьянскую политику. Но, я думаю, что ограничиться этим нельзя.

Нельзя теперь, в 1926 году, говорить, что у нас критерий правильной или неправильной нашей политики в деревне, критерий отношения к ней крестьянства, что этим критерием является наличие или отсутствие восстаний. Нет! Это теперь не так.

Нужно понять, что мы вошли в обыденщину экономики НЭПа, вошли в новую стадию НЭПа. И нужно понять, что то, что мы имели в этом (хозяйственном. — Ю.Ж.) году, было, конечно, не восстание, но некоторая попытка экономической борьбы тех определённых прослоек кулачества и отчасти частников против нас, которая сумела найти себе выражение без прямых вооружённых выступлений.

Голос: В чём это выражалось?

Зиновьев: Во всех тех трудностях, которые мы имели, во всей истории с заготовкой хлеба, с хлебными ценами. Вот почему нужно понять, что нынешнее обеспечение смычки с крестьянством лежит на других путях. Нужно индустриализировать саму смычку. Нужно понять, что именно для удержания смычки рабочего класса с основной многомиллионной массой крестьянства надо теперь во что бы то ни стало двинуть индустриализацию, дать крестьянству индустриальные товары по удовлетворительным ценам, дать ему сельскохозяйственные машины, дать ему кровельное железо, гвозди и прочее. И в то же время только курс на индустриализацию обеспечивает нам усиление удельного веса пролетариата, единственной до конца надёжной силы против растущего кулака. И в то же время только индустриализация обеспечивает нашу независимость…

Товарищ Рыков сказал в своём докладе, что он считает крестьянскую верхушку в 15 %.

Рыков: Для 15 % крестьянства повышен налог по сравнению с прошлым годом.

Зиновьев: А почему повышен? Потому, что это — деревенская верхушка. В этих 15 % имеются и кулаки, и верхушка середняков. По-моему, то, что он определил в 15 %, это — группа выросшей и вырастающей деревенской буржуазии. Если это теперь признано и вами, то, спрашивается, почему же воевали несколько месяцев после того, что мы говорили? Почему воевал Сталин, который говорил: есть середняк, бедняк, кулак, и ничего иного не дано. А мы говорим, что есть и середняцкая верхушка, которая постепенно перерастает в кулаков…

Вы теперь сами говорите, что верхушка — 15 %. Раньше у вас гуляла другая цифра — 97 % середняков и бедняков и 3 процента кулаков… Вот была ваша официальная теория… Поддерживаете вы эту теорию — 97 % и 3 %? Нет! Не поддерживаете и не можете поддерживать. И вот почему: не так легко говорить теперь, что мы забыли середняка. Ещё немного времени пройдёт, и будет ещё труднее, и даже невозможно бросаться словами, будто указать на кулака — значит, вести к разрыву союза с крестьянством… Мы вошли во вторую стадию новой экономической политики, когда мы подходим к довоенному уровню хозяйства. Теперь мы должны смотреть прежде всего на внутренний классовый разрез деревни, на дифференциацию её…

Трактор в значительной мере идёт в руки кулака… В «Правде» названа цифра — 30 % и более…

Разве не факт, что у нас на Украине есть уже аренда в 100–150 десятин? 100–150 десятин земли на Украине — мы знаем, что это такое…

Инструкция… расширяет избирательные права в пользу верхушки деревни…

Мы постановили с вами десятимиллионный фонд образовать в пользу бедноты, а при разборе на Политбюро говорилось, что мы этим можем оказать медвежью услугу бедноте, что она и так мало кредитуется от кооперации, а теперь, со ссылкой на то, что у них есть особый фонд, им совсем не дадут ни копейки…