Последнее обещание прозвучало как угроза.

И я поняла… Поняла!

Они заодно. Этот жирный врач и мой скотина–муж. Они договорились!

Этот боров будет держать меня в палате столько, сколько прикажет Семен. И если потребуется залечит меня до состояния овоща!

Судя по ватному состоянию, мне уже чего-то начали вкалывать. Что-то, чему в организме не место.

— Я подам на вас в суд, — прохрипела я, отступая на шаг, — за фальсификацию и насильное удерживание.

— Ну что вы, Мария. Никто вас не собирается удерживать насильно. Вам желают исключительно добра – и муж, и врачи. Мы вас пролечим, и как только ваше состояние стабилизируется – сразу выпишем, — говорил он, а глаза оставались равнодушными, как у рыбы. — Не переживайте.

Я не верила ни единому его слову. И становиться жертвой лечения не собиралась. Поэтому улучив момент, когда Владислав отвернулся, чтобы отодвинуть стул к стене, бросилась из палаты.

— Мария! — он дернулся наперерез мне, но не успел.

Я проскочила мимо него, толкнула дверь и вывалилась в коридор.

Надо уносить отсюда ноги!

Это единственная мысль, которая осталась в голове.

Бежать, пока меня не привязали к койке и не накачали до потери пульса. Спасать Аринку, которая осталась в лапах у чудовища…

Позади неожиданно высоким и противным фальцетом голосил Владислав Петрович:

— Пациентка сбежала! Ловите ее!

Я оттолкнула с дороги растерявшуюся медсестру и понеслась дальше.

Этот чертов коридор казался бесконечным. Я бежала, бежала, бежала мимо закрытых дверей, из-за которых доносились то крики, то стоны, то голоса мало чем напоминающие человеческие. А позади меня раздавался грохот чужих шагов и возмущенные вопли:

— Остановите ее!

Звонко шлепая босыми пятками по полу, я бежала что есть мочи, и душа заходилась от ужаса. Это все сон. Это дурацкий сон, после которого непременно настанет спасительное пробуждение.

Мне удалось увернуться еще от одних цепких лап. Чужие пальцы сомкнулись на больничной рубашке, но я как одержимая рвалась дальше.

Раздался треск рвущейся ткани и спину обдало прохладным воздухом.

— Да остановите вы ее!

Нельзя этого допустить. Нельзя!

Я должна выбраться их этого филиала ада на земле, вернуться домой, к дочери, любой ценой.

Однако выхода все не было, за поворотом оказался такой же длинный коридор. Шаги за спиной становились все ближе и отчетливее…

Я продолжала бежать и слезы сами катились из глаз.

Я не хочу, мне надо уйти из этого места! Кто-нибудь, помогите, пожалуйста.

Очередной поворот и впереди замаячила высокая фигура, затянутая в серый деловой костюм.

Явно не сотрудник клиники, и уж тем более не пациент. Посетитель!

Задыхаясь от страха и бессилия я рванула к нему, а он, привлеченный шумом преследователей, обернулся в нашу сторону и хмуро наблюдал за моим приближением.

Взгляд как у коршуна – цепкий, безжалостный и в то же время равнодушный. Я бы никогда не посмела подойти к нему на улице, если бы наши пути пересеклись в обычной жизни. Такие персонажи всегда пугали меня, над ними будто горела табличка «Опасно! Держись на расстоянии!» Они как хищники, к которым без крайней необходимости лучше не приближаться.

Но сейчас не осталось выбора. Лучше в когти к зверю, чем та учесть, которую мне уготовил муж.

Я подлетела к нему с криком:

— Помогите! Меня подставили и держат здесь насильно.

— Это не мои заботы, — без единой эмоции ответил он и попытался уйти.

А я не могла отпустить его! Только не сейчас, когда моя жизнь и мое будущее висело на волоске:

— Пожалуйста! Заберите меня отсюда! Умоляю! Или хотя бы вызовите полицию!

В этот нам подлетела рослая медсестра

— Простите. Она не в себе… буйная.

Я увернулась от ее рук и снова вцепилась в незнакомца:

— Я не буйная. Это все обман, — повторяла я, хватаясь за лацканы дорого пиджака, — обман. Они хотят забрать мою дочь! Мою девочку!

Невыносимо темные глаза смотрели на меня без единой эмоции.

— Пожалуйста, помогите, — повторяла я, как заведенная, пока медсестры пытались оторвать меня от незнакомца, — помогите. Умоляю!

Ткань выскользнула из моих скрюченных пальцев и тот же момент меня грубо подхватили под руки и поволокли обратно в палату.

Мне туда нельзя… Нельзя!

Я оттуда не выйду!

Семен меня не выпустит!

— Помогите! — заорала во весь голос, в отчаянии глядя на незнакомца, — пожалуйста! Не отдавайте меня им!

Он смерил меня долгим, ничего не выражающим взглядом, поправил галстук, съехавший на бок во время моего нападения, и ушел, унося с собой остатки надежды.

Это конец…

Мысль обожгла, впиваясь раскаленным шипом в сознание.

Семен оставит меня в дурдоме, где под действием препаратов и «надлежащего ухода» я превращусь в овощ.