Он медленно, с видимым наслаждением гурмана, отправлял в рот кусок сочного телячьего филе под трюфельным соусом, но вкус казался ему пресным. Его мысли были далеко от изысков столичной кухни. Они метались по коридорам власти, куда более тёмным и запутанным, чем зал «Империала».

В Совете Высших всё было уже не так гладко, как раньше. «Хотя когда там было гладко? — с горькой усмешкой подумал Островский. — Власть — это вечная борьба, игра на лезвии бритвы». Но раньше он твёрдо держал эту бритву в своих руках. Его слово было решающим, его фракция — доминирующей.

Теперь же почва уходила из-под ног. Шептались за спиной. Сомневались в его решениях. Оспаривали его мнение. Влияние Островского, та самая незримая, но всемогущая сила, которая двигала имперской машиной, дала трещину. И это бесило его так, что хотелось смахнуть со стола весь этот хрусталь и фарфор и заорать от бессильной ярости.

Вопреки его сопротивлению, Совет решил вычеркнуть проклятых Градовых из Чёрного реестра. Восстановить во всех правах. В этом взбалмошном, строптивом роде некоторые дураки теперь видели будущее Приамурья. Якобы Градовы смогли победить в несправедливой войне и теперь несут «стабильность и порядок». Какая ирония!

А эту ситуацию в Приамурье… вместо того чтобы просто назначить лояльного человека — того же Игнатьева, который, при всех своих недостатках, был управляем и понимал, кто в доме хозяин, — Совет затеял цирк с «честными выборами» и «восстановлением справедливости». И отправил в Приамурье посла, князя Василия Охотникова. Старого интригана с репутацией непредсказуемого идеалиста.

Ещё один гвоздь в крышку гроба его, Романа, влияния.

Всё это вызывало у него раздражение, которое отравляло даже самый изысканный обед. Он отпил глоток дорогого бургундского, но и вино показалось ему кислым.

Но больше всего Островского бесило даже не падение собственного влияния, а то, что Градовы снова начали возвышаться. Эта мысль жгла его изнутри, как раскалённая спица.

Может, новый молодой барон, этот Владимир, и не в курсе, от кого он на самом деле ведёт свой род… Может, тайна умерла вместе с его отцом. Но Островский-то знал. И он не мог допустить, чтобы Градовы обрели настоящую, легитимную власть. Это было чревато не только для его личной власти, но и для всего Совета Высших, для всей конструкции имперского правления.

Правда, рассказать эту тайну… открыть её… было нельзя. Это был бы акт отчаяния. От этого станет лишь хуже.

Ведь как можно сказать, как можно даже в мыслях произнести, что в жилах этих провинциальных бунтарей течёт кровь последнего императора из угасшей династии? Что они — не просто опальные бароны, а потомки истинного правителя империи?

Это сделало бы их не просто конкурентами. Это сделало бы их законными претендентами на пустующий трон. Знаменем для всех недовольных.

Нет, эту тайну нужно было унести с собой в могилу. А вместе с ней — и самих Градовых, если понадобится.

Размышления Островского прервал один из охранников, тихо подошедший к столу.

— Ваше Высочество, прибыл посланник из Владивостока.

Великий князь, не меняя выражения лица, кивнул.

— Пропусти.

Через мгновение к его столу приблизился человек в скромном дорожном плаще. Склонившись в почтительном поклоне, он ждал разрешения говорить.

— Ну? — буркнул Островский, отодвигая тарелку. — Что скажешь? Как там наш «справедливый» посол?

— Князь Василий Михайлович благополучно прибыл во Владивосток, Ваше Высочество, — начал посланник, говоря тихо и чётко. — Он пока что изучает обстановку, знакомится с ключевыми фигурами. Но предварительные выводы у него уже есть.

— И каковы они? — в голосе Островского прозвучала сталь.

— Шансы у кандидата Базилевского… хорошие. Возможно, даже очень хорошие. Игнатьеву не слишком верят. Многие видят в нём предателя, бросившего графа Муратова в критический момент. Он может добиться голосов только с помощью подкупов, угроз и опоры на таких же, как он, подлецов. А большинство дворян, по словам князя, устали от войны и неопределённости. Они жаждут стабильности, которую олицетворяет Базилевский с его программой верховенства закона.

Островский стиснул рукоятку столового ножа. Вот именно. Закон. Порядок. Скучные, иллюзорные, но такие привлекательные для напуганных обывателей слова.

— К тому же, — продолжал посланник, — в Приамурье обострилась угроза с монстрами. Появились сообщения о скоординированных атаках под руководством…

— Плевать мне на этих монстров! — резко оборвал его Островский. — Рассказывай о людях.

Посланник вздрогнул, но сохранил самообладание.

— Так точно, Ваше Высочество. Если Базилевский победит… то реальную власть в Приамурье по факту приберут к своим рукам Градовы. Он их ставленник, теперь уже никаких сомнений. Род Градовых и их союзники всеми силами поддерживают Базилевского. Его победа станет их победой.