Шрифт:
– Пап, давай начистоту. Ты вызвал меня сюда, чтобы разобраться, так? Я жду откровенности, пап. Правды, какой бы горькой она ни была.
– Я слишком… виноват, сынок, – хрипло выдыхает он, опуская взгляд. – Думаю, это делает кто-то из… Из женщин, которые у меня были, кроме твоей мамы. Господи, как мне стыдно, Резван, – отец вздыхает и закрывает лицо ладонями.
– Сделаю вид, что удивлен, но… Я догадывался, пап, – качаю головой, старясь не ранить его сквозящим в голосе осуждением.
– Как? Ты...
– Сейчас речь не об этом, отец. Сколько их было? И что ей может понадобиться от тебя сейчас? Почему именно сейчас?
– О чем и разговор! Не знаю, хоть убей! Поэтому я и не обращаюсь в полицию – не хочу все это говорить следователям. Мы сами разберемся. Да, сынок?
– Не знаю, я попробую. Наймем частного детектива, пусть проследит за отправителем. У тебя сохранились контакты мальчишки-курьера?
– Конечно, нет. Каждый раз приходит новый человек. Незнакомец слишком умный и предусмотрительный. Кажется, он… За мной следят, – голос отца предательски надламывается.
– Только этого не хватает! – закатываю глаза. – И при этом ничего: никаких просьб или требований, одни угрозы?
– Угрозы божьего суда, – озираясь по сторонам, отвечает папа. – Возмездия, голода, боли и нищеты. Какая-то фигня, одним словом. Может, это кто-то сумасшедший или…
– Подожди, пап. Мне звонят.
Ободряюще сжимаю отцовское плечо, встречая его полный надежды и доверия взгляд, и отхожу в сторону. Русаков, собственной персоной. Быстро же распространяются слухи! Наверное, Инга Сергеевна успела сообщить ему о моем приезде?
– Здравствуйте, Альберт Александрович! – нарочито радостно произношу в динамик.
– Резван, как я рад, что ты приехал! – слышу голос, который я успел позабыть за эти годы. Чувствую ощутимый укол вины за то, что сотворил тогда с Ками… Мне было стыдно смотреть ей в глаза сегодня, но перед ее отцом мне стыдно вдвойне…
– Да, решил проведать родителей.
– Жену тоже привез? Инга ничего не сказала, поэтому…
– Нет, Таня осталась в Лос-Анджелесе.
– Наша Камила скоро выходит замуж, Резван. За Давида Агарова, знаешь его? – с нескрываемой радостью произносит Альберт. Интересно, Ками того же мнения о будущем муже?
– Слышал, – отрезаю коротко. – Надеюсь, Камила рада?
– Пока не очень, но это от недалекого ума, я так скажу! – фыркает Альберт. Слышу, как на том конце провода звонко лязгает посуда. Похоже, семья Русаковых обедает. Зажмуриваюсь, стремясь изгнать воспоминания о другом обеде… Ками тогда осторожно, вытягивая губы трубочкой, дула на ложку горячего куриного бульона. Сидела на краешке стула в моей кухне. Забавная в большом белом халате… Красивая, манящая, доверчивая птичка, случайно залетевшая на огонек в мою холостяцкую берлогу…
– Вам виднее, Альберт Александрович.
– Резван, приходи на свадьбу. Ты сейчас в доме родителей? Я приглашение пришлю, – ультимативно добавляет Альберт.
Только это мне не хватает! Видеть Ками – нелегкое испытание, а видеть ее чужой женой – мука… Мне хватило секунды, чтобы пробудить спящие в сердце до поры воспоминания и вновь окунуться в колодец вины. Я предал ее тогда. Поступил по-мужски по отношению к одной женщине и пренебрег другой… А теперь она чужая невеста. Чужая жена… И слова Альберта словно соль на незаживающую рану разорванных отношений…
– Хорошо, Альберт. Я приду, – отвечаю сухо и торопливо прощаюсь.
Мне надо найти Камилу… Найти и выяснить, от кого она родила дочь…
Глава 5.
Резван.
Мне не сидится на месте… Как жаль, что отец сообщил о дочери Ками после того, как я выпил… Теперь за руль не сесть. Чтобы избежать вопросов отца, вызываю водителя, намереваясь скорее улизнуть из дома. Ей-богу, веду себя, как маленький мальчик, а не взрослый, умудренный опытом мужик. Таким меня и полюбила Камила… Каждый раз воспоминания о ней ранят душу, как острое стекло разбитого вдребезги бокала… Похоже, мои мысли отражаются на лице: отец прищуривается, хмыкает и произносит протяжно:
– Что у тебя было с Альбертом? На тебе лица нет, Резван. Мне казалось, ты сотрешь зубы в порошок.
– Ничего, отец. Просто он мне… Не нравится. Вот и все, – лгу бессовестно и отвожу взгляд.
– И мне… Мутный тип. Варился сначала со следаками, поил их и кормил, а как прекратил, сразу стал подозреваемым. Вот поэтому я всегда держался от этого подальше. И ты держись, Резван. Прикормишь зверя, а стоит дать слабину, пиши пропало – он тебе откусит руку. А потом Альберт переметнулся на другую сторону – бывших воров и преступников. Чиновников, коими они стали. Такие вот дела… Папа тянется к кувшину с вином и наливает себе бокал. – Будешь, сынок?