– И кто у нас виноват?
– поинтересовался первый.

– Да любой, кто попадётся на глаза, - сухо ответил второй.
– А дальше уже пойдёт словно круги по воде.

А с точки зрения гилларских телевизионщиков, всё выглядело, разумеется, иначе.

В вечерних сводках говорили о «подлом террористическом акте, совершённом в прифронтовом городе», показывали аккуратно снятое сверху видео с похорон генерала (гроб, флаг, залпы), много патриотической музыки и столь же много слов о «готовности дать достойный ответ».

О документах не говорили вообще. Как будто у любого генерала важные сведения хранятся исключительно в голове, а все бумаги - всего лишь красивая декорация.

Но даже самые тупые понимали: если один человек смог так прийти, сделать что хотел и уйти, значит, всё, что им утром рассказывали про «непроницаемую оборону», - сказки для телезрителей.

И в Генштабе Гиллара, за закрытыми дверями, один очень усталый человек, глядя на распечатанную фотографию фигуры, спрыгивающей из вентиляции, тихо сказал:

– Найдите мне этого ублюдка.
– Помолчал.
– И постарайтесь, чтобы к тому времени, как вы его найдёте, нам он был ещё нужен живым, а не наоборот.

Закрытое совещание в Шардальском Генштабе началось с того, с чего обычно начинаются все важные совещания: с тяжёлого вздоха дежурного генерала и звона фарфора. Без солго обсуждать такие вещи никто не решался.

На длинном столе - невысокая горка кристаллов памяти и пяток тонких папок, помеченных штампами королевской канцелярии Гиллара, «Особой важности» и аккуратным карандашным «охуеть» на полях. Стиль Ингро Таллиса всегда отличался своеобразием и безупречностью.

– Итак, господа, - начал начальник разведуправления, генерал Рагор, человек с глазами, которые давно уже ничему не удивлялись, но сейчас выглядели заметно бодрее обычного.
– Наш малыш, - он кивнул в сторону папки, - опять сходил туда, куда его никто не просил, и опять вернулся не с пустыми руками.

– И с пустыми магазинами, - буркнул кто-то сбоку.
– Судя по сводкам, десятка два уложил.

– Это их проблемы, - сухо отрезал Рагор.
– Наша - вот это.

Он щёлкнул пальцами, и дежурный офицер запустил проекцию. На экране всплыло нечто, очень похожее на схему железнодорожных путей, только вместо названия станций пометки: «склад 17», «точка выгрузки 3Б», «порт Награ», а вместо грузовых спецификаций: «партия 4–2н».

– Маршруты, - пояснил генерал.
– Все основные направления их «химической промышленности». Что откуда идёт, кто принимает, где пересекают нашу границу, где хранят, куда везут дальше.

– Подробно, - уважительно протянул кто-то из оперативников.
– С указанием ответственных лиц… - он ткнул пальцем в список имён, которые для половины присутствующих были просто фамилиями, а для другой половины - старыми знакомыми по сводкам.

– Дальше, - Рагор щёлкнул ещё раз.

Схема сменилась таблицами. Финансовые потоки. Суммы. Каналы перевода вознаграждений. Названия нескольких «уважаемых банков» в соседних странах, участие двух торговых сетей, давно уже подозреваемых в том, что кроме продуктов и промтоваров продают кое-что повеселее.

– Это всё… - начал было начальник финансово-экономического отдела Генштаба, заведующий скучными цифрами, и осёкся.
– Это же… бюджет Гиллара?

– Это всё - половина их бюджета, - поправил его генерал.
– Вторая половина, судя по всему, ушла другим маршрутом. Наш герой успел забрать только это. Но и того за глаза. — Он выключил проекцию, и свет в комнате стал менее мертвенным. — Итак. Что мы имеем?
– Рагор обвёл взглядом стол.
– Во-первых, подтверждение того, что король Гиллара играет в большую химию не в одиночку. У него отличные партнёры. Баллария, пара частных банков, три-четыре корпорации, которым официально «глубоко неприятна любая торговля наркотиками».

– Зато глубоко приятна любая торговля золотом, - негромко вставил замначальника разведки.

– Во-вторых, - продолжил Рагор, делая вид, что не слышал, - полную картину их маршрутов в наших Пустошах. Где ходят, где складывают, где нычки. Списки «засвеченных» офицеров их спецслужб, работающих под «крышей» в приграничных городах Гиллара.

Он закрыл папку и посмотрел на собравшихся.

– И, в-третьих, - добавил, - один большой головняк для Его Величества. Потому что с этим всем теперь нужно не просто втихаря работать, а думать, как использовать так, чтобы не получить войну и не упустить шанс.

Совещание в Королевской Канцелярии проходило в более уютной обстановке, но с тем же содержанием. На столе перед Логрисом Девятым лежала аккуратно составленная выжимка, «человеческий» вариант того, что вдумчиво и подробно пережевали генералы.

Король проглядывал страницы с таким видом, будто читает не отчёт о чужой системе контрабанды, а меню очень странного ресторана: «это нельзя, это опасно, это я вообще не понимаю, как можно было придумать».

– Итак, - сказал он наконец, отодвигая бумаги.
– Баллария продаёт Гиллару старое железо, чтобы тот тащил через наши Пустоши новую дрянь. Мы это терпим, потому что война нам невыгодна. Гиллар это делает, потому что своих мозгов не хватает заработать иначе. Баллария это делает, потому что очень хочет, чтобы нам было плохо.
– Он посмотрел на Ингро Талиса, стоявшего по левую руку.
– Я что-то упустил?