Из текста буквально сквозило отчаянием человека, который осознал, что обречён. Нотка безумия и явная спутанность сознания как дополнение делали из этого текста не просто дневник. Это была исповедь, пусть и не законченная, ведь дальше просто не было никакого текста. На этом месте Нейтроник перестал вести дневник.

И скорее всего — жить тоже.

Я перевёл взгляд на Магнуса, а тот, не скрываясь, покрутил пальцем у виска, и одними губами прошептал:

— Секта.

— Да, на пророчество это так себе тянет… — хмыкнул Кайто, тоже явно не впечатлённый представлением.

— А по-моему, вы ни хрена не видите главного! — перебил их капитан, выходя чуть вперёд. — И я говорил вам это много-много раз, а вы меня постоянно игнорируете.

Он перевёл взгляд на профессора Ребита и громко, чуть ли не по слогам произнёс, глядя ему в глаза:

— В этой. Истории. Всё связано.

Профессор Ребит улыбнулся и охотно подтвердил:

— В этой истории всё связано.

Секта или нет, фанатики или нет, но сейчас «потеряшки» были на нашей стороне. Они даже не скрывали, что считают Магнуса кем-то вроде небожителя, а вместе с ним — и нас тоже, поэтому и на все наши вопросы они отвечали охотно, ничего не скрывая и не утаивая.

В том числе и о том, можно ли наш корабль заставить покидать хардспейс и возвращаться в него снова там, где нам это понадобится, а не там, где попадётся спейсер, очень удачно стоящий на пространственной аномалии.

— Да, конечно, это возможно. — Ребит ответил так спокойно, словно он давно уже и этот вопрос предугадал и ответ на него придумал тоже. — Мы же не инопланетяне какие-то, мы тоже люди, и технологии наши — такие же человеческие, как и у всех остальных. Просто мы, имея доступ к тому, к чему нет доступа у остальных, могли позволить себе чуть более смелые эксперименты и от этого добились успеха раньше остальных.

— Раньше остальных? — эхом повторил Магнус. — Стоит ли это понимать как заявление о том, что кто-то другой тоже близок к разгадке тайны хардспейса?

— Утверждать мы, конечно, ничего не можем. — Ребит пожал плечами. — Но вероятность этого очень высока, если хотите знать моё мнение. Тот же «Кракен» например уже много лет предпринимает попытки пробраться в хардспейс, одна смелее другой… Впрочем, вы и сами об этом в курсе.

— Угу, в курсе, — мрачно ответил Кайто. — И в курсе, что у них наполовину получилось. На ту половину «Навуходоносора», которая застряла в непонятном полупрозрачном состоянии.

— Да, это была одна из самых смелых и самых, пожалуй, удачных попыток, — Ребит кивнул. — И, если так продолжится и дальше, то они вполне могут проникнуть в хардспейс…

— Но-о-о? — Пиявка приподняла бровь. — Тут явно напрашивается какое-то «но».

— Но к тому моменту здесь уже нечего будет искать, — улыбнулся Ребит. — Ведь вы с нами, а значит скоро мы покинем это место. Я вам даже больше скажу — все корабли, которые сейчас находятся в состоянии хардспейса, помимо прочих модификаций в обязательном порядке снабжались Н-двигателями нашей разработки, так что любой из них может как покидать хардспейс, так и возвращаться в него… Если понадобится.

— Ещё как понадобится! — заверил его Магнус. — Особенно нам. Надо несколько дел провернуть в метрическом пространстве, а потом вернёмся и ка-а-ак…

Что именно «ка-а-ак» он не стал уточнять, но Ребиту это не сильно и важно было — Магнусу он был готов помочь и с «как», и с «так» и даже с «растак», ни секунды не думая перед этим.

Что характерно — их совершенно не интересовало, как именно мы подружили их технологии с нашим собственным кораблём, как будто это тоже было предсказано и они и так знали ответ. Единственное, что они попросили — это доступ к нашему кораблю, чтобы установить какие-то там модификации, и пришлось быстро соображать, как спрятать от них Жи.

Впрочем, это оказалось не так сложно, как думалось изначально — мы просто запретили им заходить в двигательный отсек, а чтобы убедиться, что запрет будет соблюдён, Магнус лично встал возле его двери, чтобы никто даже не подумал о том, чтобы проскользнуть под шумок незамеченным.

Хотя никто и не пытался — во-первых, попробуй вообще проскользни мимо этой туши, что занимала собой весь коридор, во-вторых, он для них всё-таки вроде святого и его слово — закон.

Так и пришлось Магнусу целых пять часов сидеть под дверью двигательного отсека, пока «потеряшки» возились на мостике под присмотром капитана. Не все, конечно, — часть из них возилась ещё и снаружи корабля, изучая наше ноу-хау по приделыванию чужого Н-двигателя к древней консервной банке, и, судя по тому, с какими лицами они вернулись с этой космической прогулки, она оказалась для них очень увлекательной.

— Потрясающе! — только и сказал Ребит, выслушав доклад одного из тех, кто гулял снаружи. — Просто потрясающая схема подключения и крепления тоже. Возможно, кто-то другой назвал бы это абсолютной профанацией и авантюрой, я же назову максимальным использованием всех доступных ресурсов. Могу я узнать, чей гениальный мозг додумался до такого?

Рассказывать ему мы, конечно же, не стали. Ну, по крайней мере, не всё. Сказали, что идея приварить корпус принадлежит мне, а подключение и всё остальное — Магнусу. «Потерянным братьям» этого вполне хватило, и даже, наверное, ещё больше укрепило веру в то, что чернокожий здоровяк — святой мессия.