Бегемот же, обойдя дворец, никого подходящего на «маму» не нашёл. Вокруг хоть и много блондинок-альвийек, которые нанялись в прислугу, но той самой красивой, самой фигуристой нигде не видно. Особенно долго он искал на кухне среди колбас и молока, для этого пришлось вселиться в местного котика, чтобы везде попробовать на зуб, но и там не нашлось. После неудачных поисков котодемон вернулся в детскую и развёл лапами в стороны.

— Нету твоей нигде мамки, босс. Уж прости. Почти везде искал. Я пытался и в артефактный замок заглянуть, но там дверь зачарованная, да и задвижка в придачу, а у меня лапки, — грустно закончил Демон.

Олежек, тяжело вздохнув, не стал его ругать. Поиграл немного с котодемоном — потрогал за ухо, почесал за шеей, — а потом вернул его обратно в лампу.

А десять минут спустя к пущей радости малыша в детскую заглянула Лакомка. Альва вошла легко, с сияющей улыбкой, и, увидев довольного малыша, всплеснула руками:

— Ты мой непоседа! — ласково пожурила она. — Ты зачем прислугу пугаешь? Мне пришлось оставить Молодильный сад, чтобы самой проверить, как ты тут. Хотя с тобой и утром уже виделись!

Олежек радостно замахал руками. Лакомка подошла, подхватила его на руки, легко покачала, нянча, и улыбнулась — тепло и нежно. Он тут же попытался схватить её за золотые волосы, но промахнулся и схватил за цепочку на шее.

Вслед за ней в комнату вошла Лена. Она оглядела картину умиления и хмыкнула:

— Растёт проказник.

— Вот да, — согласилась Лакомка, улыбнувшись. — Отец разрешил ему вызывать Бегемота. Лампу не заблокировал специально, чтобы, если вдруг что — Демон мог защитить. А Олежек теперь по любому поводу его зовёт.

Она покачала малыша на руках, и тот, наконец, расслабился, зевнул и тяжело закрыл глаза.

— И что с тобой делать… — шепнула Лакомка, смотря на спящего сына с такой нежностью, что даже Лена, стоящая рядом, улыбнулась и подумала: «Скоро и Светка будет такой же. А когда же мы с Камилой и Настей так же будем качать наших рогатых телепатиков?»

«Жнец» резко дёргается и почти сразу встаёт, будто влетел в невидимую стену. Всех тряхнуло — кто-то в каюте вскрикнул, посыпались бутылки и еда со стола. Ледзор и Айра, сидевшие рядом, рывком вскочили, чуть не опрокинув лавку, а она, между прочим, прибита к полу.

— Сидите на месте и держитесь за что-нибудь! — бросаю я, глядя на них. — А то вас будет швырять из стороны в сторону.

Ледзор только фыркнул, но сел обратно, а Айра, моргнув, неловко уселась рядом.

Гюрза крепче схватилась за стол, тоже прикреплённый к полу, как и вся мебель. Леди вскинула голову, прислушиваясь, будто пыталась уловить что-то за стенами корабля. Потом тихо пробормотала:

— Боги! Что это такое?..

Похоже, что она тоже подключилась к окружающим морским обитателям, скользнула сознанием наружу, пока я то же самое делал. И, конечно, уже увидела то же.

— Да, — хмыкаю, — я тоже удивлён.

И было от чего.

Щупальца. Огромные, как скрученные канаты, тянулись из глубины и обвивали корпус «Жнеца» — толстые, склизкие, с присосками, похожими на кратеры. Корабль, можно сказать, оказался связан в один момент. И это было странно. Очень странно. В шторм морские твари обычно не охотятся. Просто им не до того. Они либо драпают прочь и спасаются, либо уходят на дно переждать бурю.

Да и вообще, какая гигантская тварь захочет охотиться на плавающую в воде кость? Ведь именно голой костью «Жнец» видится обитателям вроде китов и гигантских спрутов. Лучше косяк рыб проглотить да сжевать — и то пользы больше.

Я ищу ментальными щупами рыб в отдалении, чтобы увидеть картину целиком. И вот что вижу их глазами: у основания этих чудовищных щупалец, прямо на спине кальмара, сидит здоровенный амбал. Полуобнажённый, с кожей, отливающей морской синевой, с жабрами на шее и трезубцем в руках. Длинные волосы развеваются, а сам он явно горд собой.

Гюрза, присмотревшись через свою мысленную сеть, вскидывает голову:

— Это же атлант! — восклицает она.

Айра качает головой, в голосе — недоумение и злость:

— Атлант?! С чего ради он к нам прицепился?! Ограбить хочет? Думает, это ему просто так сойдёт с рук?

Я смотрю на трезубец, на атланта, спокойно сидящего, будто хозяин ситуации, и лениво произношу:

— Сейчас узнаем.

Вообще про атлантов я знаю мало. Хотя, если порыться в памяти легионеров и заглянуть в банк чужих воспоминаний, можно выудить немало информации об Океанарии. Но меня мало сейчас волнует их быт, уклад и культурные ценности.

Сосредотачиваюсь и через мыслеречь аккуратно подключаюсь к сознанию амбала на кальмаре. Приходится поднапрячься, чтобы настроить канал — уж слишком большая толща воды нас разделяет.