Однако сама планёрка прошла не так уж и гладко. Как только я закончил рассказывать обо всех основных планах на ближайшие несколько недель, мне решил задать вопрос Такеда Дзюнпей.

— Кацураги-сан, прошу прощения, что поднимаю эту тему здесь, но другого шанса мне может и не выдастся, — сказал он. — Ватанабэ-сан уходил с рабочего места гораздо позже вас, поэтому мы могли подойти к нему за советом практически в любое время. Может, вы сможете как-то решить эту проблему? Многие из нас хотят посоветоваться с вами, но не могут, поскольку в вечернее время ваш кабинет уже закрыт. А наша поликлиника, спешу заметить, работает теперь двенадцать часов в сутки. В две смены.

— Вопрос хороший, — кивнул я. — И я уже давно раздумывал, как лучше его решить. Мой рабочий день длится всего восемь часов, поэтому задержки я себе позволить не могу. Особенно по той причине, что сразу после этой работы меня ждёт другая. Однако решение есть. Я выделил ровно два часа — с одиннадцати утра до часа дня. В этот промежуток времени любой терапевт может обратиться ко мне за помощью. С любым количеством вопросов.

— Тогда сегодня я занимаю очередь первым, Кацураги-сан, — сразу же воспользовался ситуацией Такеда Дзюнпей. — У меня есть очень сложный пациент. Он приходил ко мне три дня назад. Скажу прямо — я ничего не смог придумать и отправил его на дообследование. Анализы пришли только что. Они в полном порядке. Он уже сидит у моего кабинета. Мне нужно провести ему повторную консультацию, а я понятия не имею, какой у него диагноз.

М-да… А вот это — действительно событие колоссального масштаба! Чтобы Такеда Дзюнпей попросил о помощи коллегу? Такого раньше практически не бывало. Он горделив и очень образован. Уж кто-кто, а он точно лишний раз к заведующему за помощью не пойдёт.

— Такеда-сан, вам, в качестве исключения, — произнёс я, — можно подойти с этим пациентом пораньше. Как только закончится планёрка, дайте мне минут тридцать. Я разгребу основные проблемы, а после мы с вами осмотрим этого больного.

— Благодарю, — поклонился Такеда и сел на своё место.

Вскоре после окончания планёрки я подписал все бумаги, которые занёс мне мой секретарь, проверил общее состояние терапевтического отделения, а затем уже приступил к осмотру нового пациента.

— Вот, Кацураги-сан, — Такеда Дзюнпей провёл в мой кабинет молодого мужчину лет тридцати. — Хотел бы провести с вами небольшой консилиум. Кушинори-сан, расскажите нашему заведующему, что вас беспокоит.

Кушинори Гонта — пациент Такеды — присел напротив меня, протёр влажный лоб рукавом рубашки и произнёс:

— Кацураги-сан, дело в том, что мне никто не верит. Я уже всем врачам рассказал о своих жалобах. И в вашей клинике, и в других. Меня считают ипохондриком. Ещё и анализы все нормальные! А я больше так жить не могу… Мне физически невыносимо дышать. Будто грудь и спину что-то сдавливает.

Я попытался воспользоваться «анализом», но впервые в этой жизни испытал мощнейшую отдачу. Пациент согнулся пополам, схватился за грудь, застонал и принялся стучать кулаком по столу.

— Вот… Видите! — пропыхтел он. — Мне очень плохо!

И он не лжёт.

Может, анализы и не показывают ничего путного, зато я уже вижу крайне необычный симптом.

Моя лекарская магия его убивает.

— Кушинори-сан, я не говорил, что вы ипохондрик, — начал оправдываться Такеда Дзюнпей.

— Да? А зачем же вы тогда привели меня к заведующему? — зачем-то принялся защищаться Кушинори Гонта. — Я уже много раз проходил через это. Врачи меня всё время ведут к начальству, чтобы вышестоящие аккуратно объяснили мне, что я на самом деле здоров. А ведь я даже больничный не прошу! Мне перестали их давать, и я был вынужден уволиться с работы. Сейчас живу исключительно за счёт помощи от брата. Но и он уже начинает подозревать меня в том, что я — симулянт. Что я — обыкновенный бездельник!

Такеда Дзюнпей лишь посмотрел на меня и молча пожал плечами. Похоже, он и сам перестал верить, что у его пациента имеется хоть какое-то заболевание, кроме психического.

Но мой «психоанализ» молчал. Зато попытка воздействовать на Кушинори Гонту жизненной энергией провалилась. Как только я активировал при нём свой «анализ», ему тут же стало плохо.

Я успел на долю секунды заглянуть в его организм и обнаружил, что его кровеносная и нервная системы работают совершенно не так, как должны. Причём я даже не успел понять, в чём проблема. Такое впечатление, что у него какая-то аллергия на мою лекарскую магию.

— Такеда-сан, думаю, вы можете спокойно возвращаться на своё рабочее место, — сказал терапевту я. — Дальнейший план обследования Кушинори-сану я продумаю самостоятельно.

Такеда Дзюнпей с благодарностью кивнул, после чего оставил нас с пациентом наедине.

— Что скажете, Кацураги-сан? — вздохнул пациент. — Дайте отгадаю, посоветуете другую клинику и пообещаете, что в регистратуре у меня не возьмут денег за сегодняшний приём?

— В каком-то смысле вы абсолютно правы, — заявил я. — Денег с вас не возьмут, раз помочь мы вам ничем не смогли. И я действительно посоветую вам сегодня же обратиться в другую клинику. В мою. Сможете подъехать в Сибую сегодня после шести вечера? Я дам вам адрес своей клиники. С этой проблемой лучше разобраться там.