Дергаюсь от неожиданности. Резко поворачиваю голову, чуть ли не утыкаясь носом в щеку Марка.

Блин, и когда он успел так близко ко мне придвинуться?

– Конечно, но потом ты можешь об этом пожалеть.

– Кто бы сомневался, – бурчит недовольно.

Сворачиваем с шоссе, и машина аккуратно крадется по проселочной дороге. Она хоть и отсыпана щебнем, но видно, что Марк бережет авто.

– Милый домик, – и я не вру.

Домик и правда выглядит очень мило. Черепичная крыша, сам из бруса, ставни на окнах, кованый забор и сад с деревьями.

– Ага, посиди тут. Я посмотрю, что там.

Это я с радостью. Нет никакого желания изображать из себя супергероя.

Марк скрывается за забором, а я осматриваю природу. Красиво тут, спокойно.

Его телефон на панели снова оживает.

Вытягиваю шею и вижу, что ему звонит мама. Марка не видно.

На третьем звонке я сдаюсь и выхожу из машины, чтобы найти Марка.

– Марк! Марк! – в ответ тишина.

Захожу на участок, но и там не нахожу никого.

– Да где ты, блин?

На талию опускается чья-то рука, а рот накрывает ладонь. От шока глаза грозятся вылезти из орбит, а на меня наваливается шок.

Визжу, но ладонь заглушает громкий звук, и получается какой-то крысиный писк, который никто не услышит.

И никто меня не спасет.

– Тш-ш-ш, ты чего раскричалась? – от голоса Марка я обмякаю.

Хорошо, что Марк все ещё держит меня за талию. Так бы запросто рухнула к его ногам.

Отдираю ладонь. Освобождаю рот.

– С ума сошел так подкрадываться? – толкаю его в бок.

Он только хмыкает. Руку не убирает, хотя я уже уверенно стою на ногах. Спиной ощущаю, как его грудная клетка прижимается ко мне.

От этого объятия сердце трепещет, да и сама я теряю связь с окружающим миром.

– Я же не все ещё обошел, может, и правда тут кто-то притаился, – снова нагоняет панику Марк.

Всхлипываю.

– Эй, Настюш, я шучу. Я не дам тебя в обиду.

Хочется верить, но нет. Не верю больше.

Вспоминаю, зачем я вообще выперлась из машины, и протягиваю телефон через плечо, за которым все ещё стоит Оленин.

– Тебе мама звонила. Три раза. Извини, что схватила твой телефон, но вдруг что-то важное.

Марк что-то бурчит.

– Что, мам? В машине оставил.

Я стою близко и на этот раз слышу, что ему отвечают.

– Марк, бабушка попросила ещё полить там все.

Марк цыкает.

– Ма, ну ты серьезно?

– Ну ты все равно там, сына, что тебе стоит? А баба же не уснет там в своем санатории, если не будет уверена, что огурцам не угрожает засуха.

Я хмыкаю. Прикрываю рот ладошкой. Слышу ответный смешок Марка, отчего его грудь дергается и все вибрации передаются мне.

– А где тут у неё шланги-то? Опять все перепрятала, пока я в армии был.

– Да вроде нет, все как и было. В гараже под домом.

– Ладно. С бабули пирожки, когда приедет.

Его мама смеется.

– Торгаш. Я передам.

– Фото надо предоставлять? Палочкой потыкать землю, чтоб бабуля убедилась, что я качественно полил? Или на слово поверите?

С трудом сдерживаюсь, чтобы не засмеяться.

– Да уж поверим. Ты вроде не врешь у нас. Ладно, давай.

– С луком и яйцом пирожки, – вдогонку уточняет Марк.

Мама угукает, и звонок прерывается.

Марк отлипает от меня, и мне становится легче дышать. Хотя спину сразу охлаждает вечерний воздух.

Проходим на участок. Все аккуратно: ни травинки, ни соринки.

Деревья с черешней, яблони, груши. Теплица в центре участка и несколько грядок с овощами.

Вот и помидорки уже зреют.

От такой красоты у меня аж в желудке громко урчит. Хорошо, что Марк успевает отойти и не слышит.

Без тепла Марка становится неуютно. Ежусь и растираю плечи. Он тут же оборачивается, как чувствует.

– Замерзла?

– Нормально, – мотаю головой.

– Ага, я вижу.

Марк стягивает своё худи и протягивает мне. Мешкаю несколько секунд, но вечерняя прохлада дает о себе знать.

Выхватываю кофту и с тихим выдохом окунаюсь в сохранившееся тепло Марка. И в его запах.

Блин, это просто какой-то бред – так реагировать на парня, с которым один раз поцеловалась и настроила себе в голове замков воздушных. А парень отвернулся.

Фу такой быть, Борзова!

– Ну ты сама все слышала.