– Уверена, тут не обошлось без Моники, – я скрестила руки на груди.

– Это всё так раздражает, – Ричард запустил руку в волосы, ероша густые кудри. – Стоит ли Змеиный Пик всех усилий?

– Мы можем бросить всё и сбежать, – весело предложила я, беря его за руки. – Каро научит меня сражаться, и мы будем отчаянной бандой наёмников без рода и племени. Начнём грабить налоговые обозы короля и раздавать деньги бедным, ты сменишь имя на Робин Гуд…

– Это ещё зачем?

– Ай, неважно, – неловко хихикнула я. – Шутки шутками, но мы никуда не уйдём. Ты ведь не отдашь им свой род и свой дом, Рич. Ради Каро, ради своего отца, ради будущего.

Он поджал губы, признавая:

– Не отдам. Я останусь здесь и не отступлю, если надо, я буду сражаться за свою землю. Но я не могу требовать от тебя взваливать на себя столько проблем. Одно дело – создать иллюзию уюта в поместье, потратив выданную королём награду на реставрацию. Совсем другое – поднимать с колен всю провинцию. Не таков был наш договор. Я не имею права подвергать тебя опасности, а король и королева отсыпят нам их сполна, и заставлять тебя делать больше, чем было оговорено тогда в саду.

Я посмотрела в полные тревог и забот глаза цвета осеннего леса, и сердце моё сжалось.

– Да, договор… – повторила я тупо.

А может быть я не хотела договор. Мне хотелось погрузиться в это место, преобразить его, отшлифовывать год за годом, а не сделать первые шаги ради чужого удобства, а потом сбежать. Мне нравились горы, нравилась Каролина, да и Ричард, что скрывать, очень нравился. Но почему же так страшно было сказать это вслух?

Рич – не Андрей. Он сейчас сам сказал, что не хочет меня использовать. А я всё равно боялась.

Я опустила взгляд, не зная, что ему сказать. Я так и не раскрыла ему свою тайну, а теперь и не хотела добавлять ему новых тяжёлых мыслей.

– Наш брак не консумирован, – задумчиво произнёс Рич. – В любой церкви нас разведут без возражений и последствий. Ты сможешь вернуться к своей жизни во дворце. Думаю, так будет лучше для тебя, Элен, потому я освобождаю тебя от исполнения нашего договора.

Я почувствовала опустошение. Пусть я понимала, что Ричард ведом благородным порывом, я почувствовала иррациональную обиду. Слишком свежая рана, слишком назойливо звучал голосок в голове, насмешливо повторяющий: «Видишь? Тебя всегда выбрасывают, когда ты становишься ненужной».

– То есть ты выгоняешь меня, Рич? – спросила я, словно со стороны отмечая, как странно звучат яд пополам с сарказмом в нежном голосе Элен.

Бедная принцесса была создана не для этого. Всё в её нежном образе говорило, что она должна кружиться в танце, смеяться серебристым смехом, радоваться жизни и радовать окружающих. Но ни сама Элен, ни я никак не могли выполнить это предназначение.

– Нет, всё не так, – устало вздохнул он, потирая лоб. – Зачем ты сразу воспринимаешь всё так жёстко?

– Потому что ты в одностороннем порядке решил разорвать нашу сделку, сделав за меня какие-то выводы! – резко ответила я, упирая руки в бока.

Жаль, у меня всё равно не получилось бы нависнуть над Ричардом, но мне не привыкать было смотреть на людей снизу вверх и при этом чувствовать себя суровой начальницей.

– Я хочу как лучше для тебя.

– А ты спросил, что для меня лучше? Мне лучше вернуться во дворец, где Моника будет планомерно сводить меня в могилу, или отец снова использует, как разменную монету? Или мне лучше отправиться бродить по свету без монетки за душой, в этом прекрасном мире, где любой разбойник в подворотне с радостью мною воспользуется? Может, мне лучше выйти замуж за Ниоши, мотивы, цели и преданность которого вообще загадка?

Ричард поморщился, как от надоедливой боли.

– Умеешь же ты выкрутить слова.

– Это называется риторика. Учись, тебе пригодится, ты же лорд.

– Неужели во дворце всё так плохо?

Я резко выдохнула, нервно сдувая упавшую на лицо прядь. Я не могла судить, насколько всё правда плохо во дворце, но на мой взгляд, было удивительно, что Элен вообще дожила до двадцати.

– Дворец – это банка с пауками, а я в ней муха. Ты боишься, что козни короля и королевы доберутся до меня здесь, но там я буду в их эпицентре. Поверь, Ричард, у меня есть идеи и желание восстановить поместье, и с провинцией я смогу что-то придумать. Но как выживать в месте, где властвует Моника, я не знаю.

Мы замолчали, хмуро глядя друг на друга. Мне стало неловко от лишних эмоций, так что я скрестила руки на груди. Ричард слабо улыбнулся.

– Нахохлилась, как воробей, закрываешься от меня.

– Как же мне открываться, если ты выкидываешь меня за порог места, которое обещал сделать моим убежищем хотя бы на год?

Его взгляд потускнел.

– На год… – эхом повторил он.

– Если уж договор – это всё, что есть между нами, то ты не можешь просто разорвать его и поставить меня в известность. Знаешь что? Я просто не уеду! Разрывай договор, разводись, делай, что хочешь – я сяду посреди холла и ты меня не сдвинешь! – распалилась я. – Договорились значит договорились, и я доведу исполнение сделки до конца!