– Не вижу радости в глазах. – Марша заварила свежий чай и теперь мы "чаевничали". – Что-то не по-твоему?

– Я все думаю о названии мира. – Я задумчиво мешал чай. – Пора бы и имя ему дать. Как ты думаешь, "Кор’Ан’Тир" будет не слишком круто?

– "Тир’На’Ногт". – Муркок всегда был любимым автором Марши. – Не слишком ли длинно и заумно? И, как, по-твоему, будут зваться жители? Корантирцы? Нет уж, любимый. Слишком явный ответ – плохой ответ.

– "Орсай"?

– Мне нравится. – Марша спрятала улыбку. – Может, еще подумаешь? Ведь в спину никто не дышит?

– Что Якоб рассказал? – Я перепрыгнул на другую тему, вспомнив, как мило они общались по дороге за "добычей и обратно".

– Рассказал, как удивителен Ваш мир. – Марша отставила чашку и помрачнела. – Восхищался и не мог объяснить. Не хватало слов.

– Хочешь, так же? – Я приподнял ее голову за подбородок и посмотрел в глаза.

– Хочу. – Вызов в глазах Марши полыхнул ярче разряда молнии.

Я встал и вышел в зал. Отломил, с едва слышным хрустальным звоном, маленький отросток и вернулся на кухню, сжимая его в кулаке.

– С одним условием. – Я разжал кулак и показал темно синий кристалл. – Ты будешь крестной моего мира!

– Ни-за-что! – Марша отстранилась. – Твой мир, сам и "прыгай"…

Зря Якоб пихал свой кристалл в район головы.

Подмигнув, взял Маршу за левую руку, развернул запястьем вверх и прижал к нему кристалл.

В мгновение ока, твердый и ледяной отросток стал нагреваться, затем плавится, растекаясь по руке. Под кожей зазмеились тонкие синие нити, оплетая сперва руку, а затем охватывая все тело.

Через минуту, синие нити вспыхнули оранжевым, просвечивая под легким халатиком, и пропали с глаз долой.

Вспомнив свой эксперимент, и чем он едва не закончился, в этот раз энергию вливал буквально по капле, но все равно, эффект был тот же самый. Между нами вновь закрутился бешеный смерч.

На "тормоз" я давить не стал, только тихонько замер, ожидая, когда он выдохнется.

– Ой, как жарко… - Марша попыталась вырвать руку. – Пусти…

Едва контакт оборвался, тонкая сетка кристалла приняла остаток смерча в свои объятия и равномерно его распределила, чуть искрясь и играя всеми цветами радуги.

У меня на глазах, легкие морщинки вокруг любимых глаз подтянулись, исчезла седая прядка волос, с которой Марша безуспешно боролась с помощью краски.

Это только то, что я увидел в первые секунды.

– Как ощущения? – Подмигнул я, видя в глазах жены яркие искры и блеск. – Прониклась?

Марша упрямо прищурилась, подняла правую руку ладонью вверх и подула на нее.

Струйка огня, сорвавшаяся с ее губ, коснулась ладони и превратилась в пламенный шар.

– Да ну нафиг… Файербол! – У меня отвисла челюсть. – Бис!

Марша любовалась шариком огня, горящим на ее ладони, выбрасывающим в разные стороны крохотные язычки, как солнце выбрасывает протуберанцы.

– А, если я его – кину? – Марша задумчиво уставилась на меня, ожидая ответа.

– В окно. – Решил я, опасаясь последствий. – И вверх. На всякий случай.

Послушная Марша подошла к окну и подкинула файербол вверх.

По косой траектории шарик устремился в сторону ущербной луны, все увеличиваясь в размерах.

– Краси…

– Ш-ш-ш-шарарах-х-х-х! – Сказало ее творение, заливая улицы ярким светом.

– Так, моя дорогая… - Я поковырялся пальцем в ухе. – Отныне… Такие фортели – на полигоне. И без свидетелей.

От взрыва в ушах еще звенело.

– Ты что-то сказал?
– Марша сидела на полу, хлопая ресницами и открывая и закрывая рот. – Ничего не слышу…

– Утром – услышишь. – Я подхватил свою половинку на руки и поволок в спальню. – Пироманьячка…

На работу я Маршу не добудился – едва я вечером опустил ее в кроватку, она закрыла глаза и блаженно засопела, повернувшись на бок. Как повернулась, так и продолжала сладко посапывать всю ночь.

Судя по изменениям, кристалл вовсю трудился над ней, перекраивая и сшивая по новой всю структуру ее организма, нещадно придавив сознание, чтобы не мешалось и не вмешивалось.

Пришлось сперва провесить проход в тир и предупредить работников, что начальства сегодня не будет. И, если оно вдруг появится – пусть срочно звонят мне, иначе за их жизни я не дам и ломаного гроша.

Работники сперва хихикали и переглядывались, пришлось от души надавить – все-таки тир – это ее детище, а в ее теперешнем состоянии, превратить это детище в руины дело пары секунд и одного файербола.