– До завтра, - сказала Мария, и ее слова ударили его в самое сердце.

Когда дверь за ними захлопнулась, он, не в силах сдержаться, хмуро произнес, снимая руку с плеча девушки: - Вы сказали "до завтра". Неужели вы ничего не знаете. Никто ничего не подозревает?

– Я чувствую, что схожу с ума, - простонала Мария, поднося ко рту ладони. Какой-то хриплый звук забился у нее в горле, словно беспомощное живое существо, стремящееся вырваться наружу.

– Зачем вы меня мучаете?

– Я никогда не буду вас мучить...

Но то, как он произнес эти слова, потрясло ее больше, чем их смысл. Его лицо казалось окаменевшим.

– Вы просили меня ни о чем не спрашивать...

Площадь опустела, и одиночество стоявшего в центре всадника делало ее еще более пустынной. Вокруг вздымались бесформенные громады кактусов.

– Ничего,-сказал он, глядя на окаменевший галоп коня и вспоминая, как он будет выглядеть через день.

– Идемте ... Нет, не туда!
– воскликнул он, видя, что она хочет спуститься по ступеням. Там, слева, должна была отпечататься навеки поверженная тень человека. Может быть, сторожа?
– Он закусил губу.

– Я и не воображала, что вот так, незаметно, перейду от кошмаров XVIII века к кошмарам, которые переживаю сейчас, - сказала она.
– Потому что это просто кошмар ... Все это неправда: вас просто нет, музей не опустошен, я у себя дома и сейчас проснусь ...

– Проснись же!
– воскликнул Стел, поворачивая ее лицом к себе и прижимаясь губами к ее губам.

Она вся обмякла в его руках. И, почувствовав на своем лице его дыхание, прошептала: - Не буди меня. Кошмар превращается в сон...

Обнявшись, они подошли к всаднику, позолоченному обманчивым светом фонарей, и начали обходить его, не видя, куда идут. Голова Марии прильнула к груди Стела. Девушка дышала ровно, как во сне. Ей больше не хотелось задавать вопросов и не нужны были ответы. Но он знал, что крадет минуты мертвого времени, в котором ничто больше не может дать плодов, и, погруженный в великую печаль и великую нежность, отдавался тишине ночи.

Когда возле них появился Дим, он вздрогнул, но не удивился.

– Мне очень жаль, Стел.

Короткий ствол блестел в руке новоприбывшего.

– Кто это?
– заволновалась Мария, - Что он говорит?

Стел еще крепче прижал ее к груди.

– Ведь ты обещала мне не задавать вопросов... Говори, Дим!

– Все это происходит уже второй раз, Стел, понимаешь? Ты уже пытался ее спасти... Я хочу сказать, что в первый раз тебе это удалось. Вы бежали с ней на АКН-6 и приземлились примерно на тысячу лет раньше... Скачок во времени был слишком велик, поэтому, несмотря на тренировку, ты забыл. Но как ты мог думать, что это тебе удастся?

– Я ничего не думал. Дим. Я просто действовал... Так вот почему все кажется мне таким знакомым!

– Значит, ты все же вспомнил?
– воодушевился тот.
– Все говорили, что это невозможно ... Но было ясно, что тебя снова приведут сюда, вместе с ней. Она обречена, Стел. Никто не может ничего изменить.

– Круг замкнулся, да?

– Делать нечего, ты сам знаешь. Или ты сейчас же покинешь ее и мы уйдем, или... блестящий ствол приподнялся, и Стел увидел темный зев.

– Почему она должна умереть, Дим? Что случилось бы, если бы она осталась со мной?

– Она бы поняла. И, в конце концов, подняла бы тревогу. Перемены в истории превысили бы дозволенные границы ... Ты знаешь закон.

– Да, - сказал Стел и, быстро шагнув вперед, ударил руку, державшую ствол.

Ослепительный луч света упал прямо на бронзового всадника, превратившегося в хаос обломков. Мария вскрикнула, но двое уже сцепились, и блестящий ствол, направляемый то в небо, то на тротуар, вздрагивал под двойным нажимом рук Дима и Стела. Не в силах ничего понять с той самой минуты, как она открыла дверь библиотеки, она бессильно следила за схваткой незнакомцев, говоривших на неизвестном ей языке.

Но один из них целовал ее, и ее голова отдыхала на его груди, в общем молчании, которое сблизило их больше, чем это могли бы сделать слова. В ужасе она кинулась на ступени музея с еще неясным намерением попросить помощи у единственного человека, который, как она знала, был поблизости - у старика сторожа.

Она была уже на первых ступенях, когда пламя, вылетевшее из блестящего ствола, ударило в нее, и девушка превратилась в поверженную тень, отпечатавшуюся на ничего не подозревающем камне.