Конечно, когда-то Боунз Маккой предостерегал его от таких умозаключений:

– Мозг – не яблоко, и его нельзя разрезать пополам, – насмешливо говорил он, – Спок – не землянин и не вулканец, а иное, отличное от тех и от других, абсолютно цельное существо, и чем быстрее поймут это твои высокоинтеллектуальные кабинетные зубоскалы, тем проще всем вам будет работать.

"Ладно, – вяло подумал Джеймс, – сейчас поздно выдвигать теорию, во всяком случае, это не поможет выиграть". Он опять посмотрел на Харба Танзера:

– Ты что прилип к шахматному полю?

– Насколько я понимаю, сейчас можно было сделать более разумный ход, – сказал Харб и отвел глаза от кубика.

Джим согласно кивнул головой. Все верно. В этом-то Харб был прав. Нужно было отыгрываться, и капитан попытался пойти в наступление, как он любил это делать в трехмерных шахматах – вывести все фигуры вперед, а потом с криком "ура!" броситься в атаку. Раньше этот прием безотказно действовал на Спока, и тот сразу же умерял свою кровожадность. Но в четырехмерных шахматах агрессивность пользы не принесла – Спок с интересом наблюдал за маневрами Джеймса и делал тихие и довольно-таки консервативные ходы. Сначала он перевел своих ферзей на безопасную позицию среднего уровня, и Джеймс буквально обезумел от радости, оттеснив Спока на оборонную позицию на высшем уровне центрального кубика и выведя из игры две ладьи, одного коня и несколько пешек противника.

И вдруг Спок поднял голову и посмотрел на капитана. Джеймс все еще ликовал, но острый взгляд партнера сказал ему, что надо приготовиться к худшему.

Так оно и вышло. Теперь шахматные поля капитана напоминали участки космоса с разбитыми кораблями клингонов после битвы при Органии. О том, что его фигуры только что занимали полкубика, ничего не напоминало. Капитан даже подумал, что его помощник какое-то время специально не демонстрировал ему своих блестящих способностей – дабы не оскорбить самолюбие начальства. Джеймс с тоскою в глазах глядел на своего короля, загнанного на верхний уровень двумя ферзями, а Спок подумывал о том, что, наверное, предпочел бы угадывать мысли своего противника, но ему это было абсолютно ненужно – все, чего он добился в игре, произошло без напряжения и надрыва – само собой. На других участках шахматного куба ситуация была не лучше – король Спока покоился в доблестном окружении ладей и коней, а его слоны занимали прекрасную позицию в самом центре куба и отлично контролировали всю ситуацию. Зато в распоряжении Джеймса уже не оставалось фигур, которыми он мог бы эффективно атаковать противника, – он потерял двух ферзей, а вся остальная "тяжелая артиллерия" находилась в "тайм-ауте" и только готовилась к атаке. Джеймс посмотрел на Харба:

– Ну, что скажешь?

– Сэр, – ответил корабельный шеф над развлечениями, – мне кажется, вы находитесь в затруднительном положении...

– Большое спасибо, мистер Танзер, – хмыкнул Джеймс. – Я думаю, что как только мы закончим с этим, вы тут же будете превращены в гидропоника. Боунз, а ты что скажешь?

Боунз Маккой с любопытством посмотрел на куб:

– Насколько я понимаю, мат на шестом ходу.

– На пятом, – уточнил Спок ровным голосом, в котором нельзя было уловить ни высокомерия, ни доброты.

Джеймс невозмутимо смотрел на куб и делал вид, что думает, хотя на самом деле он уповал на то, что сейчас на корабле что-нибудь случится: волейболисты побьют окна в оранжерее, а может быть, его срочно вызовут в рубку космической связи для важного разговора с начальством. Но ничего такого не происходило. Капитан посмотрел на своего помощника, любезно улыбнулся и, притронувшись к кнопке "сдаюсь", пробормотал:

– Должен признать, мистер Спок...

Боунз положил руку на плечо Джеймса:

– Подожди, капитан! Ты не станешь возражать, если я попытаюсь сыграть вместо тебя? А вы, Спок?

Джеймс с тихим изумлением посмотрел сначала на Маккоя, а потом на своего помощника.

– Доктор, – с плохо скрываемой жалостью в голосе ответил Спок, заметив едва видимый кивок Джеймса. – Вряд ли вы сможете играть в кубические шахматы. Для этого надо иметь подготовку. Честно сказать, мне очень не нравится такой поворот дел.

– Значит, вы не возражаете? – Боунз Маккой, улыбаясь, устроился на месте Джеймса.

– Кажется, сейчас мне надо сказать "Добро пожаловать!" – заметил Спок и с интересом посмотрел на противника.

– М-м-м, – неопределенно промычал Маккой и опять уставился в разноцветные недра куба. Джеймс оглянулся. Пианистка уже закончила играть Шопена и теперь направлялась к ним. Это была Лиа Берк, совсем недавно устроившаяся работать к Маккою – тоненькая стройная женщина с вьющимися волосами и лукавыми огоньками в глазах.

– А, вы все еще работаете у нас? – добродушно пошутил командир, когда Лиа остановилась рядом с ним и Харбом. – Вас отозвали из отпуска, дабы вы могли оказать нам кое-какую помощь, но я думал, что завершать свой разорванный пополам отпуск вы собираетесь там, откуда вас отозвали...

Лиа насмешливо дернула плечами:

– Сэр, когда-то я думала так же. Но за последнее время я обнаружила, что работа на "Энтерпрайзе" доставляет мне гораздо большее удовольствие, чем проведение отпуска где бы то ни было.

Джеймс понимающе улыбнулся молодой женщине – в общем-то, он думал так же.

– Кроме того, доктор Маккой уверяет, что может держать в штате еще одну санитарку. Крис Чэпел сейчас с головой ушла в работу над докторской диссертацией, так что лишняя пара рабочих рук никому не помешает... А для санитарок здесь можно найти море работы.