Отец Фридмана много путешествовал: был в Париже, в Лондоне, даже собирался в Америку. Но нигде он не нашел счастья и снова вернулся на родину, где много-много булок должен испечь для других, чтобы заработать на буханку хлеба для своих ребят.

И трудно сказать, в каком из больших городов маленький сын пекаря научился не доверять людям и никому не отдавать на хранение медных монеток в четыре гроша. Только несколько дней спустя он принес воспитателю свое скромное достояние, а потом время от времени спрашивал: "Ведь мои четыре гроша у вас, правда?"

– Далеко еще?
– спрашивают дети. Они торопятся в лес, на реку, в поле - ведь те, кто побывал уже в колонии в прошлом году, рассказывают чудеса.

Говорят, в колонии есть большая веранда; что бы это такое могло быть - веранда? На всех, на сто пятьдесят ребят, там только четыре комнаты, - какие же это должны быть громадные залы!

Мы проезжаем по мосту. Этот мост совсем не похож на тот, что соединяет Прагу с Варшавой(1). Этот мост красивее, гораздо красивее.
– -----(1) Прага - предместье Варшавы, расположенное на правом берегу Вислы.
– -----

– Ребята, выходим! Мешок, шапку никто не забыл?

– Никто!
– отвечают ребята хором.

На вокзале нас уже ждут двенадцать телег, устланных соломой и сеном.

– Осторожнее на телегах, смотрите, чтобы у кого-нибудь нога в колесо не попала!

– Я послежу, господин воспитатель.

– Ладно. Поехали!

Солнышко весело встречает бледных ребятишек. Спасибо тебе, доброе солнышко, и зеленый лес, и веселая лужайка! Спасибо вам, крестьянские дети, за то, что выбегаете из своих хат и приветствуете улыбкой наши устланные сеном телеги!

– Далеко еще, господин воспитатель?

– Ой, вон наш лес чернеется. Уже и поляну видно!

А вот и мельница, и дома, и, наконец, колония!..

– Ура! Да здравствует колония Михалувка!

Значит, вот она какая, веранда?

Ребята выпивают по кружке молока и - за работу.

Моются с дороги, одевают белые колонистские костюмы. Больше всего их смешат забавные полотняные шапки, похожие на поварские колпаки. Теперь все выглядят одинаково. Малыши гордятся своими штанами с помочами.

– Господин воспитатель, а когда нам дадут носовые платки?

– Платки - завтра, а теперь сложите свою одежду в мешки, мешки за спину - и марш на склад! Раз, два, левой! Там спрячут ваши мешки на четыре недели.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Левек Рехтлебен тоскует.
– Левек Рехтлебен плачет

Все так странно и ново, все так не похоже ни на Гусью, ни на Крахмальную, ни на Драконову улицу...

Одноэтажный дом в лесу, ни двора, ни сточной канавы. Какие-то странные деревья с колючками. Кровати стоят не у стены, а рядами, не в маленькой комнатушке, а в большом зале, вроде того, где свадьбы играют. На обед дали какой-то зеленый суп, а потом молоко. Полотняные шапки и штаны с помочами. Вечером моют ноги в длинном железном корыте. В постели надо спать одному, подушка набита соломой. И окна открыты, - ведь вор может забраться! А мама с папой далеко.

И Левек Рехтлебен в первый же вечер расплакался.

Правда, плакал он недолго, потому что как не уснуть после дня, полного таких необыкновенных событий!

Но и на другой день, когда после завтрака осталось немного свободного времени, Левек снова стал плакать.

Домой!

Почему Левек хочет домой? Может быть, Левек голоден?

– Нет, не голоден.

Может быть, ему холодно?

– Нет, не холодно.

Может быть, боится один спать?

– Нет.

Может быть, дома у него больше игрушек?

– Нет, дома совсем нет игрушек.

Левек знает, что тут хорошо, ему об этом и двоюродный брат и мальчишки со двора говорили, но дома - мама.

Ну ладно: Левек поедет домой, только завтра, потому что сегодня суббота, а в субботу уезжать нельзя. Но и в воскресенье Левек не смог уехать: брички не было. Но завтра, завтра-то он уж наверняка уедет.

В понедельник Левек не плачет, но все еще хочет домой.

– Ладно, поедешь после обеда, только, если ты вернешься домой, мама будет огорчена.

– Почему мама будет огорчена?

– Потому что она должна будет оплатить дорогу.

А отец как раз сейчас не работает, - мастер уехал, - мама больна, потому что родилась маленькая сестричка, и доктор дорого стоил.

Левек тяжело вздохнул и согласился играть в домино.

А вечером он снова принимается потихоньку плакать, но вдруг вспоминает, что на вокзале на нем была новая шапка, которую отец взял с собой домой. Отец, наверное, потерял новую шапку, а шапка стоила полтинник. И Левек диктует письмо к отцу: домой ему не хочется, он не плачет и по дому не скучает, потому что ему хочется быть здоровым и чтобы у папы не было неприятностей. А что с шапкой?