– Вот он.

– Найтов зафиксирован, и у него единственного стоит причина посещения. Барсукова ко мне!

В течение часа, пока ждали капитана, генерал-лейтенант накручивал себя.

– Товарищ генерал-лейтенант, капитан Барсуков прибыл по вашему приказанию.

– Почему здесь эта запись? – Сторожев ткнул пальцем в примечание напротив фамилии Найтова.

– Знаю лично лейтенанта Найтова, разговаривали с ним в коридоре. Он из сто пятьдесят четвертого батальона. Его позывной – Гюрза-13. Знакомы с семьдесят девятого года.

Сторожев замолчал: «Альфа» и сто пятьдесят четвертый батальон валили «домик на горе». Найтова они ему не дадут.

– Ты понимаешь, что это предатель и шпион! Ты понимаешь, кого ты отпустил?

– Он меня вытащил из горящей БМП. Он не шпион и не предатель. И он не Горский, которого приказано уничтожить.

– Не тебе решать, капитан! От командования группой вы отстранены!

– Не имеете права, товарищ генерал. «Альфа» не находится в вашем подчинении.

– Я доложу о вашем самоуправстве и вашем поведении.

– Разрешите идти?

– Идите!

«Ну что, откомандовался? И о майоре придется забыть!» – думал Барсуков, идя по коридорам девятого Управления. Везде ковры, часовые, вымуштрованные, как автоматы. А капитан видел кровавый снег, сгоревшую БМП, слышал голос Найтова: «Терпи, братишка, сейчас!» – и чувствовал, как кольнуло в плечо. А сейчас кольнуло в сердце.

У Бородинска зажглась лампочка связи, пришло сообщение от Устинова: «Решение на отход из Москвы поддерживаю. Вы где?» Отправляю: «Южнее». – «Окончательное решение не принято, врачи не пускают к Лене. Требуется один день. Далеко не отходи. Покрутись в районе Липецка. Если что, Кутахов оттуда отправит вас, куда скажете. При попытке задержания разрешаю применять оружие. Приказ № 1592-О-001 от сегодняшнего числа».

Переночевали в лесу, холодно, конечно, но терпимо. Больше беспокоила неизвестность. Подлая девица Полина, оказывается, прихватила из Москвы «синюю птицу», которую мы с удовольствием поджарили и съели недалеко от Липецка. Пристреляли винтовки, которые лежали разобранными. Надо купить продуктов длительного хранения, канистры, бензин, какие-нибудь документы для Полины, хотя девяносто процентов людей на машине ездят без них: «Забыла!» Можно называть имя сестры или племянницы, проскочит. Лучше племянницы. Задница, конечно, полная. Опять надо прятаться. Но так как начали отходить домой, то Полинка повеселела. С видимым удовольствием она вытирала мне лицо и губы после курицы. Заехали в кафе в Липецке, пообедали и посмотрели похороны Суслова. Всех, кого надо было увидеть, увидели. Устинов в первых рядах! Брежнев на месте, но нести гроб ему не доверили. Я видел, что Устинов разговаривал с Брежневым на похоронах. Андропов даже не подходил к Брежневу. На радиостанции пока никаких отметок.

В три часа ночи следующего дня пришло сообщение, что Андропов снят с поста Председателя КГБ, что «глубинное бурение» по нашему поводу отменено. Получено распоряжение возвращаться в Москву, но Устинов предупредил, что могут быть провокации. Завтра в 10.00 необходимо подъехать к Боровицким воротам. Голос Устинова был очень довольным.

Без двух минут десять были у Боровицких ворот. Не въезжаем на эстакаду. Появляется кортеж Устинова, пристраиваемся в хвост. Проехав Боровицкие, Устинов останавливается и выходит из машины. Что-то говорит службе у ворот. Нас пропускают. Теперь все зависит от того, выпустят ли нас. Синие околышки повсюду. На входе во дворец сдаем оружие. Вместо него получаем номерки. Я в полевой форме, Полина тоже. Пришлось ехать вместе. Квартира «занята». Кто-то сорвал «невидимку»! Отсюда не вырваться. Одна надежда, что вместе с министром обороны нас валить не будут. Все проходит на удивление чисто. Брежнева интересует только сам портал и сборка после него: не омолаживает ли. «К сожалению, товарищ Генеральный Секретарь, этого не происходит. Никаких отклонений от физического возраста не отмечено». – «Жаль!» Остальное, похоже, его совсем не интересует. Завтра на съезде будет показан фильм. Нам необходимо сегодня успеть сделать копию и завтра к 07.00 доставить ее в Кремлевский Дворец Съездов. Устинов заверил, что все будет сделано. Брежнев произвел жалкое впечатление. И ему принадлежит весь Союз. После Кремля Устинов повез нас на какую-то дачу, где мы встретились с Романовым. По дороге Устинов предупредил, что не хочет с головой влезать в политику и определил человека, который будет вместо Лени.

– Леня очень плох. Желательно, чтобы он совсем ушел, но, есть маленькие «но». Не сейчас. Вот вторая станция, для вас, Полина Васильевна. Вам лучше завтра отсидеться где-нибудь. Хотя вас сто процентов сняли сегодня. Ночевать будете здесь. Дачу охраняют армейцы, а не девятое Управление.

– Нам необходимо как можно скорее возвращаться, товарищ маршал. «Верительные грамоты» вручены, то, что сейчас здесь происходит, не оказывает никакого влияния на наше время. Необходимо готовить площадки в районе порталов и как можно быстрее передать ту информацию, которую мы получили. И получить дальнейшие инструкции от руководства. Также необходимо как-то легализировать положение сержанта Еременко здесь. Она ведь на нелегальном положении.

– Да-да! Я как-то за событиями упустил это. Сейчас позвоню Громыко. Через него это проще всего.

Устинов вышел из комнаты, спустя несколько минут зашел его адъютант и попросил нас переодеться в гражданское для съемки на диппаспорт. После этого на машине министра нас отвезли в Москву, в МИД, там выдали дипломатические паспорта обоим. Когда вернулись на дачу, Дмитрий Федорович передал мне его письмо Сталину.

– Я попытался объяснить все ему сначала. Потом понял, что оправдываться глупо. Написал как есть и чем можем помочь. Я вызвал Кутахова. С ним решайте вопрос о вашем возвращении. Вот еще микрофильмы по техническим вопросам. Тут много чего. Я буду ждать ваших сообщений и готовить обеспечение операции. Знакомьтесь: полковник Павлов, он будет заниматься техническими вопросами обеспечения портала с нашей стороны. Охрана и боевое обеспечение поручено полковнику Мосолову, поздравьте его от меня. Когда вас ждать обратно?

– Зависит от времени перехода плюс сутки до Москвы, если погода летная. Неделя – десять дней максимум. А за Мосолова – спасибо, товарищ маршал! Его в бригаде очень уважают.

Приехал Кутахов, и мы выехали за ним в Жуковский. Ночью сели в Чирчике. Удобно быть большим начальником! Наша «волга» летела с нами. Борт, правда, небольшой, Ан-26, летели с посадкой в Оренбурге, зато я успел купить бате погоны. Он встретил нас на аэродроме.

– Тащ полковник! Поздравляю вас с присвоением очередного воинского звания!