Овладев незатейливой песенкой про облака, я уже легко копировал голоса Крокодила Гены и Чебурашки, и впервые испытал наслаждение от благодарной зрительской реакции: стоя рядом, Дарья пританцовывала, крутила головой и изображала руками какую-то пантомиму.

Но едва я по-настоящему пристрастился к вокалу, как она резко сменила тему – «Потитяй Липух» – почитай «Винни-Пуха». То есть, от высокого искусства мне предлагалось без каких-либо плавных переходов обратиться к элементарной прозе. Но я решил пойти другим путём и попытался совместить прозу и вокал, иначе говоря, опустился до заурядного рэпа. И тут произошло невероятное – в мгновение ока мне удалось получить уже полное признание своих музыкальных способностей.

Когда я продекламировал в стиле рэпа про «опилки» и «вопилки», Дарья в своей беспрекословной манере потребовала «Асе». Я повторил на «бис» и, вдохновленный, хотел было двинуться дальше, как услышал очередное «Асе». В этот день я исполнил рэп Вини-Пуха несколько раз подряд, и моё вокальное самомнение начало расти как на дрожжах. Мало того, что я овладел тайной превращения безголосых людей в «звезд» шоу-бизнеса, и уже был готов занять своё место где-то между Тимати и Бастой, но главное, благодаря Винни-Пуху, я нашел дорожку к сердцу моей любимицы – она уже вовсю танцевала под мой рэп.

Роль мультиков в развитии детей пока никем не исследована. Поэтому, не претендуя на истину в последней инстанции, я могу утверждать, что мультики не только способствовали художественному развитию Даши, но и помогали мне постичь её характер, познакомиться с её симпатиями и антипатиями.

Как-то вечером Даша пришла к нам в гости вместе с папой. Расположившись на ковре у телевизора, она сразу же занялась кубиками, а для музыкального сопровождения попросила включить мультик. Не помню, как он назывался, но в нём фигурировал страшный дракон, увидев которого, игравшая на полу малышка, сразу забралась ко мне на колени. Но когда богатырь взял дракона за хвост и забросил за линию горизонта, Даша мгновенно восторжествовала: «Папа, дядя дракон бух!», – радостно сообщила она отцу. Ей очень понравилось, что злой дракон оказался поверженным.

– Папа, дядя дракон бух! – повторила Даша, продолжая находиться под большим впечатлением от поражения страшилища в схватке с богатырём. Когда в запальчивости она произнесла это предложение в третий, а затем в четвертый, мы уже дружно хохотали.

По дороге домой Кирилл рассказал, что Дарья не любит в мультиках сцен насилия. Даже когда на Винни-Пуха нападают пчелы, она не выдерживает и убегает в другую комнату, а потом, переждав «страшный» эпизод, возвращается к телевизору. Даша любит добрые мультики и не переносит, когда одни герои устраивают пакости другим, как, к примеру, мыши коту Леопольду. Она всегда за справедливость и дружбу.

Услышав из уст отца знакомое слово «Леопольд», Даша тут же вспомнила: «Пи-пи-пи (мыши), Липоль (Леопольд) прости!» Это когда мыши просили у Леопольда прощения за все те обиды, которые они ему причинили. Причем для нашей лучшей усвояемости она и тут повторила свою фразу ещё несколько раз.

К двум годам Даша словно перешагнула невидимый барьер, отделяющей её от младенчества. Её словарный запас рос не по дням, а по часам. Теперь она называла меня не «Ди-Ди», а «Дедя», а себя не «Да-Да» а «Дася». Надо было постоянно держать при себе ручку и блокнот, слов она произносила много и не всегда понятно, зато очень мило и уверенно.

Удивительно, но ровно настолько, насколько я порой не понимал речь Даши, её хорошо понимали сверстники по детсаду, впрочем, как и она их. И я даже в какой-то момент заподозрил, что в детской среде существует свой особый язык, типа эсперанто, на котором наши юные сограждане изъясняются друг с другом. Думаю, если бы в сообществе ещё не остепененных педагогов нашелся энтузиаст, занявшийся изучением младенческих коммуникативных связей, научный мир мог бы получить новую Юлию Гиппенрейтер или

Владимира Леви.

Ещё меньше я понимал её отдельные поступки, которым до сих пор не могу найти объяснения. Во время совместных прогулок маленькая Даша никогда не позволяла взять её за ручку. Вроде и встречаемся часто, и играем дома вместе, но, выходя на улицу, я для неё – словно посторонний. Гулять вдвоем без мамы у нас по той же причине пока не получается, поэтому гуляем мы чаще всего втроём. Даша идет, вложив ладошку правой руки в руку Оксаны, а левую, согнутую в локте, как официант в ресторане, демонстративно держит за спиной. Тем не менее, о моем присутствии не забывает ни на минуту. В кармане её курточки на протяжении всей нашей прогулки мобильный телефон Оксаны воспроизводит любимые детские песенки, Даша подпевает, и время от времени оповещает меня об известных ей мультяшных исполнителях: «Дедя, Липух!», «Дедя, Аполь!».

Эта видимая отчужденность сохраняется ровно до тех пор, пока мы не подходим к дороге. Тут малышка поворачивается ко мне и послушно поднимает ручки: «Дедя, на Дасю». То есть, в этом возрасте она уже прекрасно понимает, что главная обязанность мужчины заключается не в том, чтобы держать женщину за руку, а в том, чтобы носить её на руках. Зато у меня в такие мгновения появлялось двадцать секунд счастья, пока я нёсу свою драгоценную ношу через дорогу, и она задумчиво перебирает мои волосы на затылке.