– Ты чего застыл как мумия, олень? Поднимайся, пока вторую ногу не поломал.

С ненавистью я оглянулся на бегемота с пистолетом в руках, и попрыгал, как кузнечик, с поломанной лапкой. Чем выше я поднимался, тем больше понимал, что стоит поторговаться за свою жизнь, и не соглашаться на условия сделки. Повышая степень значимости своей персоны, в собственных глазах, уже на последней ступеньке, меня подхватили несколько крепких рук, и вытащили на свет Божий. Так я оказался в небольшой комнатке, обставленной с уютом и заботой. Возле дальней стены стоял маленький диванчик, кресло, посередине стол, тумбочка с телевизором, и узкое окно, через которое даже кот с трудом протиснется наружу. С потолка лился свет, и двое крепких парней толкнули меня к дивану. Один из них рявкнул басом: сиди тут, жди.

Мой конвоир остался внизу, и, когда закрыли дверь в подвал и на крышку поставили комод, я понял, по поводу закрытой двери в конце коридора. Скорее всего, она ведёт к чёрному ходу, на улицу. Либо же комната пыток для инквизиции. Сомнений в том, что это так и есть, у меня уже не было.

– Долго ждать?

Парни вышли, не удостоив меня ответом. Задумавшись, я едва не потерял дар речи. Вот уж, правда, что мысли имеют свойство обретать плоть и кровь. Сексапильную плоть с длинными ногами, в короткой юбке, изумительной улыбкой и полным подносом еды.

– Здравствуйте, Михаил.

– Здравствуйте, очаровательная барышня. Это всё мне одному?

– Конечно, если захотите ещё, нажмите кнопочку под столом, вот она.

Девушка изящно нагнулась, и моему взгляду открылся изумительный разрез, на кофточке, из которого выглядывали полные налитые соком груди. Пока она выставляла на стол еду, я таращился без зазрения совести, облизывая пересохшие губы. Тонкий цитрусовый аромат женских духов, обдал меня с головы до ног. И я уже ни о чём другом не думал, только о ней.

– Приятного аппетита!

Девушка взяла поднос и, одаривая ослепительной улыбкой, ушла.

– Как в сказке, честное слово, – сказал я вслух и, наконец, оценил угощения, от которых слюни потекли.

Огромная тарелка узбекского плова с бараниной, лепёшки, фрукты, высокий чайник с кофе, присыпанное сладкой пудрой печенье. Набросившись на еду, не остановился, пока на столе ничего не осталось. Выдыхая и поглаживая рукой полный живот, прилёг на диванчик и поджал одну ногу. Если таким образом будут кормить каждый день, то в дверь я смогу выйти только боком. Девушка снова появилась, молча убрала посуду и ушла. Создавалось впечатление, что комната оборудована скрытыми камерами и за мной наблюдают. Захотелось закурить и, пошарив по карманам, я не обнаружил сигарет. Они остались в больнице, в тумбочке и я полез рукой под стол, набравшись наглости, нажимая кнопку. Девушка появилась через минуту, не заставляя меня долго ждать и волноваться.

– Извините, мне бы хотелось закурить, если можно конечно.

Мой тон был мягким и любезным. Грубить и хамить такой очаровательной официантке не хотелось, она ведь могла быть не в курсе, что я здесь не по своей воле. Хотя наверняка, ей всё равно. Ходит на работу каждый день, получает деньги и не суёт нос в дела хозяина.

– Какие Вы сигареты предпочитаете?

– Если можно облегчённые синие, «Мальборо», «Винстон».

Когда на моём столике оказались сигареты, зажигалка и пепельница, я с удовольствием закурил и чуть приоткрыл окно. На улице стояла ночь, и прохладный воздух с первыми осенними заморозками заставил взгрустнуть. Как бы хорошо не кормили, не содержали, я всего лишь пленник и не могу спокойно открыть дверь и уйти. Стоя спиной к двери, почувствовал, что в комнате не один и непроизвольно вздрогнул. Чей-то недружелюбный взгляд сверлил спину, отчего по коже пошли мурашки. Поворачивая голову, увидел Владимира Викторовича Михайлова. Он стоял возле дивана, такой же высокий, подтянутый, в светлом костюме и мило улыбался. Только в этой улыбке я не увидел для себя ничего хорошего. Михайлов продолжал смотреть на меня, чувствуя себя хозяином положения. Хотя так это и было, чего греха таить. Встреча с ним не сулила для меня ничего хорошего, учитывая то, как я с ним поступил.

– Ну, здравствуй, Михаил.

Михайлов первым нарушил молчание, властным жестом взял стул, и поставил возле комода.

– Присаживайся поближе, разговор у нас с тобой будет долгим.

Он закинул ногу на ногу, вытащил сигареты, закурил и небрежно швырнул пачку на стол.

– Долго я ждал этого момента. Очень долго. Ты, наверное, не думал, что снова придётся меня увидеть?

– Не думал, врать не стану, – ответил я и, взяв стул, тяжело вздохнул, удобно усаживаясь. Чувствуя за собой вину, старался не смотреть собеседнику в глаза.

– Понравилось путешествовать?

– Это вопрос?

– Безусловно, сам понимаешь, не маленький, я знаю про все твои подвиги, начиная с первого. Когда ты сдал меня с потрохами СБУ и меня арестовали. Знаешь, что во время войны делали с предателями?

– Знаю, – ответил я и сглотнул.

Во рту стало сухо, захотелось пить.

– Вы меня обманули, Владимир Викторович.

– Обманул? И в чём же этот обман заключался?

– Во-первых, не рассказали всю правду о своём отце. Шахте «Юбилейная».

– Ты считаешь, что человек, владелец фирмы, компании, банка, который нанимает на работу другого человека, должен обо всём ему говорить?

– Ну, знаете ли, Владимир Викторович, если бы я сначала знал, как всё обстоит на самом деле, может быть так и не поступил. И даже не согласился на перемещения во времени. Но Вы меня водили за нос. Как мальчишку. Причём коварно и подло.

– Михаил, ты ничего не понял. Я твой наниматель, человек, открывший для тебя новый мир, который для большинства простых смертных закрыт. Наглухо. Только за это ты мне должен быть благодарным. Если мне не изменяет память, ты встретил в сорок втором году женщину и забрал сюда. У вас есть ребёнок. И всё благодаря моим деньгам и стараниям. Ты оказался человеком не глупым, только где сейчас СБУ, твой защитник Ткачёв? Почему не слышно гула вертолёта, над крышей моего дома? Спецназа, ломающего двери, выстрелов? Не понимаешь? Никто тебя не спасает и не будет. По причине простой и банальной. Ты никому не нужен. И твоя жизнь в моих руках.