Кажется, он ждал утвердительного ответа. Весь подался вперед, напрягшись и затаив дыхание. Его вены проступили сильнее прежнего.

Больше всего мне хотелось сбежать отсюда. Закрыть дверь в комнату, в дом, в воспоминания о нас. Потому что всё это невозможно, глупо, ненормально. Игнат Фирсанов болен тяжким недугом, но не мне быть его лекарем.

Всё так, да только... теперь я была обязана остаться.

— Не уйду.

Он приподнялся на локтях, возмущенный, раздосадованный, недовольный. Потом, правда, вновь рухнул на ковер, с силой выдыхая воздух, но в голосе звенела сталь, а лицо еще сильнее посерело.

— Почему?

— Ты сам сказал, что со мной тебе легче.

Я обязательно вызову врачей, завтрашним же утром заставлю Игната лечь в клинику, где его накачают лекарствами и приведут в чувство. Но сегодня я должна доказать ему, что превращения не случится.

— Это не значит, что...

Я села вплотную к Игнату, бедро к бедру, вжалась лицом в его грудь, как мечтала все эти недели нейтралитета.

— Значит.

— Пожалуйста, Кира...

Он попытался оттолкнуть меня, но я оказалась сильнее. Даже усмехнулась, удобнее устраиваясь на его груди. Его сердце билось часто, гоняя по телу горячую кровь.

— Ну и какова вероятность, что ты меня съешь?

— Тебя-то? Да все сто процентов, только боюсь, что подавлюсь желчью.

Фирсанов не смирился с моим присутствием, но позволил касаться его.

— Давай условимся. Пока ты человек — я здесь, но как только обратишься в... оборотня — уйду?

— Хорошо, — выдохнул он. — Кира, убирайся отсюда, как только поймешь, что я меняюсь. Запри дверь на замок. Не жди ни секунды, иначе я боюсь, что... не смогу себя контролировать. У тебя будет минута или две, не больше.

— Всенепременно.

Мы лежали в молчании. Тишина не угнетала как прежде. Я верила, что всё наладится, что утром я уговорю Игната обратиться к врачам, и он вернет свое сознание. Эта мысль дарила успокоение.

— Что теперь будем делать? — спросил он осторожно. — Я имею в виду, в целом.

— Ну, или поженимся, или умрем в страшных муках.

— Кира?.. — Фирсанов помедлил с вопросом. — Ты случайно не влюбилась в меня?

— Ни в коем случае!

— Замечательно, а то я почти испугался. Я тоже тебя не люблю.

Какое приятное признание. Нам уютно не любить, так зачем омрачать это спокойствие? Наши сердце не бьются в такт, они стараются звучать громче друг друга, соревнуясь даже в этом. Мы не верим в то, что пары создают на небесах и, якобы, с помощью любви можно справиться с любыми проблемами. Мы черствы, но это даже хуже веры. Мы больны. Немного нелюбовью, немного психически, а немного… друг другом. Иначе бы никогда не оказались здесь вместе.

И всё-таки я была права. За незакрытой дверью, в тишине темного дома всегда прячется монстр.

Глава 9. Убегай!

Молчать дальше было попросту невозможно. От Фирсанова исходил жар, который окончательно сморил меня. Я задремала чутким сном и проснулась ближе к полуночи, когда зазвонил мобильный телефон. Нащупала его и сонно ответила:

— Да?

— Кира, где ты шляешься? — возмутился брат. — Только не говори, что у Фирсанова.

Тот нарочито громко фыркнул, за что получил пинок под ребро.

— Дэн, давай обсудим это позже.

— Кира! — Денис застонал. — Ну, зачем ты к нему пошла? Не в таком же состоянии?!

— А в каком ты состоянии? — заинтересовался Фирсанов, прислушиваясь.

— Отвали, — посоветовала я ему и успокоила Дениса: — Да никуда я не шла. Не переживай, я у... хорошего друга. Он заболел и попросил меня о помощи, потому и умчалась, не предупредив тебя.

Окинула «больного» задумчивым взглядом, а он иронично произнес:

— Прививка от блох у меня имеется.

— Когда вернешься? — допытывался Денис.

— Завтра с утра.

— Всё точно хорошо? — дождавшись моего утвердительного мычания, он вздохнул: — Пусть твой друг выздоравливает, целую.

Он повесил трубку, а я не успела перевести дух, как была схвачена за запястье возмущенным донельзя Игнатом:

— То есть ты не планируешь уходить?

— Как и обещала, только после твоего обращения, котик.

Я запустила в него книжонку, чуть не получила затрещину и успокоилась.

— Тебе принести поесть?

— Нет, ты знаешь, как-то не хочется. Тобой перекушу, и хватит, — выплюнул с огорчением и вжался затылком в стену.

— Договорились. А я, пожалуй, перекушу чем-нибудь сытнее.