«Картечью, огонь!» — скомандовал капитан Захаров.

Смертоносный металл врезался в густые колонны врага. Первый эшелон французов был сметен с лица земли. Подоспевшая кавалерия довершила разгром. Но французы атаковали вновь и вновь. Опять батарея Захарова вступила в бой. Два часа она вела артиллерийскую дуэль с 30 орудиями противника. Был убит ее славный командир капитан Захаров, выбыли из строя другие офицеры, 58 солдат, но оставшиеся в живых продолжали вести неравный бой. Лишь когда кончились снаряды, батарея отошла с передовых позиций.

Так же героически действовали и другие защитники Багратионовых флешей: артиллеристы-гвардейцы штабс-капитана Базилевича, батарейная рота полковника Таубе. Благодаря мужественным действиям русских воинов Багратионовы флеши стали бесславной могилой для тысяч неприятельских солдат и офицеров.

Действия русских войск вызывали восхищение даже у наших врагов. «Русские артиллеристы, — писал участник Бородинского сражения французский офицер Винтурини, — были верны своему долгу. Брали редуты, ложились на пушки и не отдавали их без себя. Часто, лишаясь одной руки, канонир отмахивался другой».

Эта славная традиция — пока жив, не отдавать своих орудий — стала законом в русской армии.

В 1889 г. Россия отмечала знаменательную дату — 500-летие возникновения нашей отечественной артиллерии. Отмечая этот славный юбилей, один из старейших русских генералов сказал:

«Пройдут еще века, и снова настанет время, когда наши будущие артиллеристы опять соберутся на празднество своей, тогда уже тысячелетней годовщины. В воспоминаниях своих они так же коснутся прошлых дней своего оружия, будут с любопытством взирать на далеко устаревшие для них памятники нашего нынешнего вооружения, но нет сомнения и в том, что, развернув боевые летописи русских войск за грядущие столетия, будущие наши артиллеристы встретят такие же славные страницы, какие начертали и нам наши предки. Они найдут, что века изменили все, изменили оружие и артиллерию, приемы и способы ведения войны, но что осталась все тою же лишь вековая незыблемая доблесть русского солдата и его беззаветная готовность сложить в борьбе с врагом свою голову».

Во время Крымской войны обнаружилась вся нежизнеспособность крепостнической системы. Поражение России в этой войне было вполне закономерным, равно как и в войне с Японией в 1904 г. В то же время и эти войны ознаменовались доблестными подвигами русского солдата, продемонстрировали всему миру готовность его до последней капли крови отстаивать честь и независимость своей родины.

Севастополь и Порт-Артур — славные вехи нашей боевой истории, отмеченные героическими действиями артиллеристов. Одиннадцать месяцев защитники черноморской твердыни отбивали яростные штурмы англо-французских и турецких полчищ, которые значительно превосходили русскую армию и численностью, и вооружением. Столько же времени оставался неприступным осажденный врагом Порт-Артур. Мужеству солдат и офицеров, талантливости генералов, высокому патриотизму русских воинов обязана Россия тем, что даже в поражении она стяжала себе небывалую военную славу.

Какое бы событие ни увенчало эти операции, одно можно сказать с достоверностью: осада Севастополя не будет иметь равных себе в военной истории.

При героической обороне Севастополя особенно отличились русские артиллеристы. 17 октября 1854 г. англо-французские батареи впервые открыли огонь из 126 орудий по бастионам Севастополя. Им ответили 118 орудий защитников крепости. Началась первая артиллерийская дуэль. Вскоре меткими выстрелами русских были взорваны пороховые погреба на двух французских батареях, которые вынуждены были замолчать. Ни одна попытка осаждавших подавить своим огнем пушки крепости не увенчалась успехом. Столь же умело и мужественно отбивали батареи береговой обороны нападение англо-французского флота.

Во время одного из боев произошел такой случай. На Константиновской батарее от прямого попадания взорвался склад снарядов. Огромный взрыв разрушил каземат, вывел из строя почти все орудия и личный состав. Заметив взрывы, корабль союзников «Агамемнон» подошел к разрушенной батарее и открыл огонь, намереваясь сравнять с землей русские позиции. Тогда унтер-офицер 3-й артиллерийской роты Григорий Брилевич открыл огонь по кораблю из единственного уцелевшего «единорога». Его поддержали соседние батареи, и через несколько минут «Агамемнон» вынужден был уйти, чтобы не затонуть от полученных повреждений. Пострадали и другие корабли англичан и французов. Несмотря на явное превосходство, ни один корабль не смог прорваться на севастопольский рейд. В этом бою корабли союзников выпустили 50 тысяч снарядов, а защитники крепости — всего лишь около 9 тысяч! Удары русских артиллеристов оказались настолько чувствительными, что с этого дня до конца войны англо-французский флот не решался подходить к грозным севастопольским батареям. Целый год он оставался простым зрителем.

Одиннадцать месяцев жизнь защитников Севастополя протекала в постоянной опасности. Раненые, как правило, не покидали поле боя. «Списки раненым в Севастополе нижним чинам» пестрят примечаниями: «остался на месте», «несмотря на советы медиков, остался на месте», «после перевязки возвратился на бастион». Вот характерный документ:

«ВЕДОМОСТЬ

о нижних чинах морского ведомства, убитых, раненых и контуженных 26 и 27 мая.

Кроме 3 и 5 отделений, сведений о которых еще не доставлено: убито 44, ранено 242, контужено 236, итого 522. Из этого числа остались на своих местах 282».

За этими сухими цифрами отчета скрываются славные дела простых русских солдат. Комендор Зелинский отличался необыкновенной меткостью стрельбы. Однажды он со своим орудием вступил в дуэль с девятиорудийной батареей противника на расстоянии 1 600 метров. Несколькими выстрелами мужественный и умелый воин засыпал четыре амбразуры. Пять раз славный комендор был контужен, но не уходил с бастиона. Когда же получил ранение осколком, то сходил на перевязку и снова вернулся к своему орудию.