Поутру! Родители же его ждут! Мама плачет! Папа за охапку осоки хватается! Домой! Скорее домой!

Хорошо хоть собаки молчали. А то бы голова раскололась надвое! Нет, натрое!

Перед глазами зарябило. Было сперва два родных дома, потом - пять, потом они соединились в один. Но самой-самой темной ночи не остановить его! Уж родной дом он завсегда узнает!

Ричард остановился у распахнутой калитки. На ступенях сидели три папы. То есть один папа! Это просто голова болит! Папа ждет! Папа очень ждет! Вот, Ричард пришел!

– Папа! Папа! Ты только не кричи! Я - от разбойников! Как Одри закричал, я сразу побежал! Только не осокой! Только не осокой! Я к вам бежал, предупредить!
– затараторил, а сам побежал к папе, обнять. Все теперь хорошо.

– Папка!
– радостно обнял. Папа не злится, вот, даже не кричит.

Совсем ничего не говорит.

Совсем?

А почему не дышит? Совсем!

Ричард посмотрел на папу. Он все так же сидел на ступеньках. И смотрел вверх. Ладони намокли - не иначе, со страху. Ричард отстранился. Папа сердится? Когда папа молчит - быть беде...Даже мама выбегает из дому к речке, переждеть.

А вдруг сейчас за ухо дернет?

Но папа не дергает за ухо. Все смотрит.

– Папка, ну я правда...Я торопился...Просто - упал...

Голова заболела. Слезы потекли из глаз. Как же так? Почему он так сердится? Почему молчит? Почему в груди как будто Одри пальцами нутро самое сжимает?

– Ну отругай меня! Только не молчи! Ну пап!

Ричард попятился - и споткнулся. Земля ударилась о голову так же неожиданно, как пропадала из-под ног мгновенье назад. Мальчик пошарил руками - и наткнулся на еще одного пьяного...Нет...пьяную...Но эти ладони...Эти руки...Мама!!!

Ричард подскочил, да так, что в голове вновь заболело. Ему было до колик в животе стыдно перед мамой и папкой, но сейчас комок был самым горьким. И самым маленьким.

В лунном свете он увидел маму. Она тоже смотрела куда-то вверх. И сжимала руками...У нее из живота торчала...Торчал...

– Мама!
– Ричард упал, обхватив голову мамы руками.

Мертвой мамы. Обломок стрелы торчал у нее из груди. Она умерла. Умерла. Голова раскалывалась. А может, еще жива? Может, это она просто так играется? Ну правда, играется, ведь мама играется!

– Мама!!!
– Ричард теребил волосы, плечи...

Без толку. Мама умерла.

Теперь Ричард понял, что и папка - тоже. И дядя Уртик.

И это не запах большого-большого костра... Это все разбойники!..

– Эй!
– Ричард засопел, перепугавшись насмерть.

Он так кричал, так у него болела голова, что те подкрались незаметно.

Их было много, очень много! Разбойники! Это все они!

– За маму! За папку!
– Ричард закричал изо всех сил и понесся на них. Но только голова заболела, и он упал.

А сейчас и его - за мамой. И за папой. И он ничего не боится. Совсем-совсем ничего.

В голове, чуть пониже глаз, стучало: "Пять - пришло время...".

– За маму! За папку!
– Ричард молотил кулаками воздух! Пусть убивают, но он не сдастся! Не сдастся!

– Да прекрати же ты!
– гаркнул один из разбойников.

Теперь они были со всех сторон. Один даже к маме хотел подобраться, но Ричард перекатился и закрыл ее. Голова болела, очень, но нужно было защитить маму - очень-очень.

– Парень! Мы свои! Что случилось? Что здесь произошло? Парень! Да не тронем мы!..

Разбойник осекся. Ричард ждал. Но все оставалось по-прежнему. Он даже открыл глаза - сам не заметил, как закрыл их.

Они стояли над ним. Двое тянули руки к нему, маму отнять.

– Не дам!
– выбросил руку вперед и вверх. Промазал!

– Парень! Мы свои, свои! Вот, видишь!
– тот, по которому промазал, вытянул руку.

Ричард настороженно пригляделся. С кулака (кулачище - три ричардовых!), разбойника свисала игрушка. Нет, не игрушка, - амулет. Прямо как у старосты. Такой...ну...как дом, только меньше. Мама говорила, что это кв...кв...как его там?.. Мама...Папка...

– Из Лефера мы!
– тут же добавил разбойник. Только сейчас Ричард заметил, что разбойник (или почти разбойник) улыбается, отчего его усы топорщатся в разные стороны.
– Свои!

– Из... города?
– недоверчиво переспросил Ричард. А вдруг и вправду оттуда? Значит, свои?

Или, может, эти разбойники так специально говорят? Ждут, когда он потеряет бдительность, и тогда - бах! И нету его!

– Из города, из города!
– добавил тот разбойник, что был по левую руку от носителя амулета.
– Свои. Парень, не бойся. Дай нам помочь твоей маме. Это ведь твоя мама?