Таким образом, в произведениях Санаи выразились основные формы суфийской поэзии — этико-дидактической поэмы с вставными рассказами-притчами и поэмы-аллегории, поэтическая форма которых впоследствии была доведена до совершенства преемниками Санаи суфийскими поэтами Аттаром и Джалаеддином Руми.

Из лирики Санаи / Пер. А.Старикова // Восточные сборники. Литература-искусство. — М., 1924 — Вып. 1,- С. 96–98.

Стихи / Пер. А.Кочеткова, Т.Стрешневой // Антология таджикской поэзии. — М., 1957.— С. 273–301.

Четверостишия / Пер. В. Державина // Избранные четверостишия персидско-таджикских поэтов-классиков. — Душанбе, 1965. — С. 41–49.

Бертельс Е. Э. История персидско-таджикской литературы. — М., 1960. — С. 402–455.

Бертельс Е. Э. Суфизм и суфийская литература. — М., 1965. — С. 72–75.

«Синдбад-наме», или «Книга о Синдбаде», — памятник персидской классической прозы XII в. Древнейшая версия памятника была составлена на языке пехлеви (III–VII вв.) и во многом восходила к сюжетам древнеиндийских сказок. Редактором и автором сборника притч «Синдбад-наме» является Мухаммад аз-Захири ас-Самарканди, который литературно обработал оригинал книги X в. и создал блестящий образец художественной прозы, соответствовавший вкусам его среды.

В основу книги легло широко известное сказание, обычно носящее название «Синдбад и коварство женщин». Это произведение не имеет ничего общего с рассказами о Синдбаде-мореходе из «Тысячи и одной ночи». Синдбад персидского литературного памятника — мудрец-мыслитель, герой основного сказа, а не авантюрный персонаж вставных морских рассказов Шахразады.

«Синдбад-наме» Захири Самарканди состоит из нескольких десятков самостоятельных рассказов, которые обрамлены единой сюжетной рамкой — повестью о царе, его сыне и мудреце Синдбаде, воспитателе юного царевича. Тема эта часто разрабатывалась в литературах Ближнего и Среднего Востока. В «Синдбад-наме» она несколько осложнена. Синдбад здесь — мудрец, воспитатель царевича, ставшего жертвой клеветы рабыни его отца. Составив гороскоп царевича, Синдбад узнал, что в те дни, когда над царевичем стрясется беда, последний должен молчать в течение недели, в противном случае ему грозит гибель. Так как царевич сам защищаться не может, в его защиту выступают семь везирей, которые стараются оттянуть время и не дать казнить наследника, чтобы через неделю тот смог сам оправдаться. Как и полагается в таком произведении, и клеветница рабыня, и везири, и сам царевич рассказывают притчи, пытаясь доказать свою правоту. Они и составляют ядро книги. В целом все произведение, несмотря на известную занимательность сюжета, все же представляет собой типичное «зерцало». Его основное назначение — показать правителю, как осмотрительно нужно решать дела, когда речь идет о человеческой жизни, и как важно иметь вокруг себя мудрых советников. Язык книги изобилует изысканными образами, насыщен сложнейшими поэтическими фигурами, содержащими стихотворные цитаты из сочинений персидских и арабских авторов. Вставные рассказы разнообразны по содержанию. Тут тесно сплетены друг с другом бытовые анекдоты, басни, новеллы реалистического характера, волшебные сказки и т. д. В них повествуется о поступках людей (причем широко использован старый прием баснописцев брать в качестве действующих лиц различных животных и использовать их характерные черты как маски для человеческих характеров), о добрых и злых духах, о любви, о верных и неверных женах. В реалистических новеллах и анекдотах отражены жизнь и быт средневекового Ирана и Средней Азии. В качестве героев в таких рассказах выступают представители различных слоев феодального общества.

аз-Захири ас-Самарканди Мухаммад. Синдбад-наме / Пер. М. Н. Османова. — М.: Изд-во вост, лит., 1960, — 310 с.

Бертельс Е. Э. Образец таджикской художественной прозы XII века // аз-Захири ас-Самарканди Мухаммад. Синдбад-наме. — М., 1960, — С. 296–309.

В XII в. одновременно с развитием светской и философской поэзии в персидской литературе наблюдалось становление и прозаических жанров. Большинство произведений, кажущихся сейчас чистой беллетристикой, по классификации того времени являлись сочинениями наставительного характера, зерцалами: это различным образом оформленные и скомпонованные собрания поучительных притч и, по понятиям того времени, исторических анекдотов и новелл, позволявших их авторам излагать свои поучения и наставления на основании более наглядного материала. Эго была своего рода «научно-популярная литература», блестящим воплощением которой явился труд придворного поэта, правителя области Гур Низами Арузи «Собрание редкостей», или «Четыре беседы» (1156–1157), как ее называют традиционно по количеству содержащихся в ней глав. Книга начинается с пространного введения, доказывающего величие и авторитет носителя царской власти. Его приближенные должны также стремиться к совершенству. Четыре профессии были в то время в наибольшем фаворе при любом из многочисленных дворов на обширных территориях, где был в обращении язык парси, или фарси: секретарь-делопроизводитель, поэт-панегирист, астролог, врач. Книга Низами состоит из четырех частей, в каждой из которых дается характеристика одной из этих профессий, проиллюстрированных десятью историческими анекдотами о выдающихся представителях соответствующей профессии. Богатство историко-культурных данных, содержащихся в «Четырех беседах», придает сочинению исключительную ценность первого, а иногда и единственного источника наших сведений о ряде явлений и деятелях культуры и литературы Средней Азии, Хорасана, Ирана IX–XII вв.

Сюжетно все новеллы построены с большим мастерством: язык «Четырех бесед» четок и ясен, находит употребление так называемая «садж», то есть ритмическая организация прозаической речи с использованием рифмы, что явилось ценным вкладом в историю персидско-таджикской литературы.

Рассказ // Бертельс Е. Э. История персидско-таджикской литературы, — М., 1960, — С. 483–484.

Собрание редкостей, или Четыре беседы / Пер. С. И. Баевского, 3. Н. Ворожейкиной; Под ред. А. Н. Болдырева. — М.: Изд-во вост, лит., 1963,— 173 с.

Бертельс Е. Э. История персидско-таджикской литературы. — М., 1960. — С. 483–486.

Представитель персидской суфийской поэзии. Суфизм — философско-религиозное учение, которое, возникнув в VIII–IX вв. как одно из направлений ислама, претерпело затем ряд изменений. Из преследуемой ереси, сторонники которой подвергались всяческим гонениям ортодоксов, суфизм позднее (в XIII–XIV вв.) становится в Иране чуть ли не всеобщей религией, приобретает широкую популярность, а затем деградирует, превращается в официальное течение.

Фарид ад-Дин Атгар был одним из убежденных приверженцев суфизма. Всю свою жизнь посвятил он развитию и пропаганде его идей. Родился Аттар в 1136 г. в Нишапуре в семье аптекаря. Достоверных биографических данных о нем почти не сохранилось. Известно, однако, что он пострадал за свои убеждения — ревнители правоверного мусульманства объявили его вероотступником, и Атгар вынужден был бежать из родного города. По преданию, он был убит при захвате Ирана монголами.

Обладая незаурядным поэтическим даром, Аттар оставил большое литературное наследство. Представители официального мусульманского духовенства, когда-то преследовавшие поэта, стали впоследствии ревнителями его идей и, объявив Аттара святым шейхом, всячески превозносили и охраняли его творения. Он создал ряд поэм: «Беседа птиц», «Булбул-наме», «Эсрар-наме» и др., из которых наиболее известна и примечательна «Беседа птиц».

Это дидактическая поэма, обращенная к широким массам. Задача автора совершенно ясна: он стремится в наиболее ясной, доходчивой и понятной форме изложить излюбленные суфийские идеи. Своими героями Атгар избирает не людей, а птиц — прием, распространенный в фольклоре. Сюжет поэмы сводится к следующему.

Птицы ведут беседу о том, что все птичьи невзгоды происходят из-за отсутствия у них такого же царя, как у людей. Удод (в восточной традиции — птица-мудрец, советник царя Соломона) возражает, доказывая, что у них есть царь — птица-феникс Симорг, но найти ее трудно каждому в отдельности: надо собраться сообща и отправиться на поиски. Птицы выступают в путь, выбрав Удода предводителем. Здесь Атгар начинает вводить термины суфийского учения: «путь» — путь нравственного самоусовершенствования, по которому суфий должен идти к познанию истины, то есть «бога». Удод предупреждает, что им придется преодолеть семь долин. «Долины» — степени суфийского «пути познания». Первая долина — «Долина искания». Поэтому она предстает путникам холодной безжизненной пустыней. Вторая — «Долина любви» — напротив, царством огня.